Позади него стоял здоровенный мужчина с тупым выражением лица и, улыбаясь, самозабвенно гладил Руда по спине. Тот дернулся в сторону, но уйти от неожиданного проявления чувств местного не получилось. Оставалось только надеяться, что данные эмоции – всего лишь выражение заботы или сочувствия: по лицу здоровяка понять что-либо было совершенно невозможно.
– Потому что, – раздался тем временем крик Эленара, – пока я выбран вашим государем, я не позволю нарушать правила, установленные для народа нашим первым главой и одобренные нашими предками! Кто из вас, собравшихся здесь, посмеет сказать, что они были дураками, не ведающими о лучшем для нас? Если бы не жесткое правило, запрещающее смешивание с чужаками, нас сейчас тут не было бы! Нас давным-давно поглотили бы соседние штаты! Растворили бы в себе шербаранцы, или лориянцы! Вы этого хотите? – И, услышав поднимающуюся новую волну разговоров, крикнул: – Пока я ваш государь, иного не будет! Расходитесь! – Взгляд его мазнул по связанным: – Чужаков убить! Никто не должен знать дорогу сюда! Мы нашли свой дом. Здесь впредь и останемся!
Руд увидел, как широко раскрылись от ужаса глаза Эрмитты. Девчонка бросила на него испуганный взгляд: мол, не ослышалась ли она? Завертела головой по сторонам: идут ли уже к ним исполнять беспощадный приказ?
– Тогда отдай мне… – услышала Эрмитта начало фразы Олеса. Боковым зрением она заметила тянущуюся к ней грязную руку. Девушка развернулась, и подошедший к ней кривоногий и горбатый уродец потянулся мимо нее, стараясь ухватить сидящего рядом Руда. Рука с вытянутыми пальцами коснулась головы, но в следующий миг кисть была стиснута ручищей стоящего за спиной здоровяка, который притянул к себе соплеменника и вцепился тому зубами в палец. Раздался отвратительный хруст, а затем – истошный визг. Топот ног, скрывшийся в толпе, указывал направление, куда убежал горбатый. Здоровяк меланхолично повернулся и, не утирая испачканный кровью рот, начал старательно пережевывать откушенный палец.
– Мамочки! – услышал Руд сиплое всхлипывание девчонки.
– …свое имя, – продолжал Олес, – и я отменю этот закон! Мы возьмем к себе людей из других штатов и с их помощью сохраним наш народ!
– Ты не можешь принимать в одиночку подобные решения!
– А я и не один! – Олес торжествующе ухмыльнулся. Повернулся и кивнул. Из сборища людей к нему вышло несколько жителей. Руд увидел, как довольное лицо Олеса меняется на глазах. В одно мгновение усмешка сменилась ошарашенным недоумением, а затем – злостью:
– А остальные? Эй! Пир! Гидон! Бербидан, Токер! Вы дали мне слово! Где вы все?!
Эленар расхохотался:
– Почти все, кого ты уговаривал выйти против меня, в последний момент прислушались к голосу оставшегося у них разума. Или же просто струсили. Тебе ли не знать, что в нашей жизни слово и дело редко идут рука об руку. Можно сколько угодно вертеть языком, но ценность в итоге имеют лишь деяния. Оглянись еще раз, и ты увидишь цену своим словам. Десяток лишенных разума и вместе с ним – страха. Это с ними ты хочешь победить меня? Моих сторонников все равно больше. Заканчивай это выступление и проваливай из поселка!
Руд, не переставая внимательно слушать, бросил взгляд на бледную, трясущуюся от страха Эрмитту. Девчонка уже прощалась с жизнью. Выбор незавиден: умереть либо от рук охранителей законной власти, либо от собственной руки, чтобы не стать матерью уродливого безмозглого выродка, а до родов не быть многократно…
И все же решение должно быть. Надо спасать девчонку. Да и самого себя – тоже. Он выжил не для того чтобы сгинуть в этом месте. Его ждут Калантор и Мури. Смерть нужно отложить на потом.
Руд посмотрел на Эленара. За его спиной из землянки выглядывал сын. Уставился, тупо улыбаясь и пуская слюну, на Эрмитту. Толпа разделилась: напротив мятежников выстроилась группа вооруженных людей, держащих в руках мечи и топоры. Мелькнули наконечники вытащенных из колчанов стрел.
«Их тоже немного. Почему все остальные стоят и ничего не делают? Либо государь прав и многие из них не видят никакой разницы в происходящем в силу скудности ума, либо не видят ее по причине своего попустительства. Что при Олесе, что при Эленаре, им будет одинаково хорошо.
– Даже если я не смогу победить тебя, ты погибнешь сам. Я своими руками постараюсь тебя убить. Нашему народу более не нужны Эленары. Пришло время менять нашу судьбу. Но, даже если ты уцелеешь, а я паду, ты более никогда не сыщешь доверия среди своих подданных, ибо на твоих руках будет кровь убиенных. И отныне тебя никто не назовет Эленаром Милостивым.
– Государь! – Руд попытался встать. Почувствовал на своих плечах руки защищавшего его здоровяка и повернулся к нему: – Да пусти ты!.. Государь Эленар, – Руд неуклюже поднялся на ноги и шагнул вперед, насколько позволяла длина веревки, соединяющей его с Эрмиттой. – Прошу вас меня выслушать.
Взгляды всех присутствующих мгновенно переключились на него.
– Могу я просить об одной милости, которая будет выгодна вам, государь?