Огонь сильнее мрака полностью

Где-то в начале пятой тысячи он оступился, упал и зашипел, обжегшись голой рукой о песок. Подниматься оказалось неожиданно трудным делом: голова кружилась, а ноги словно подламывались в коленях. Джон остался бы лежать там, где упал, но раскаленный склон дюны жарил кожу сквозь рубашку. Волей-неволей пришлось вставать, помогая себе бранью.

В следующий раз он упал, когда оставалось не больше полусотни шагов до семи тысяч. Затем стал падать чаще, примерно через три-четыре сотни шагов.

Конец пришел внезапно. Спускаясь по склону пологой дюны, Джон заметил внизу темное пятно – нечто лежало там, продолговатое, неподвижное, похожее на ствол небольшого дерева. Джон ускорил шаги, затем побежал, оскальзываясь. Не удержал равновесия, с размаху сел задом на горячий песок, вызвав небольшой оползень и съехав вместе с ним на десяток ре вниз. Тут же вскочил, да так и остался стоять: отсюда уже было прекрасно видно, что темное пятно – это труп Хонны. Блуждая по пустыне, Джон мало-помалу забирал в сторону – и вот теперь, описав огромный круг, стоял там же, откуда начал путь.

Он устало выругался и сделал еще один шаг вниз по склону – бесцельный шаг, просто чтобы не стоять на месте. Едва Репейник поставил ногу на землю, как из-под маленького, неприметного холмика вынырнула иссиня-зеленая лоза. Крепко захлестнула лодыжку и с нечеловеческой силой дернула, опрокинув Джона наземь. Сыщик хрипло вскрикнул, вцепился в лозу, силясь оторвать стебель от ноги, но только до крови обломал ногти.

Его вновь дернуло и потащило, медленно, но упорно, будто бы лозу натягивал паровой механизм, спрятанный под землей. Джон упирался свободной ногой, загребал руками – но горячий песок равнодушно расступался, утекал между пальцами, струился, заполняя свежевспаханные борозды.

В трех ре от него с чавканьем раскрылась пасть, упрятанная до этого под слоем песка: Джон увидел мокрое изумрудное нутро, дрожащие тычинки и острый, сочащийся гадким соком пестик, ощеренный роговыми крючьями. Лоза дернула так сильно, что едва не вырвала ступню из сустава. Сыщик зачерпнул полные пригоршни песка и метнул его. Обожженные тычинки съежились, куст издал скрипящий звук. Пасть закрылась.

Джон стал швырять в нее песок, горсть за горстью, без разбора выкрикивая все ругательства, что приходили на ум. Песчаный виноград корчился под обстрелом, верещал по-птичьи, хлестал лозами по песку. Внезапно он плотно сомкнул листья, став похожим на здоровенную капусту, и рванулся из-под земли, мгновенно вырастая на толстом стебле высотой в два человеческих роста. Стебель нагнулся над Джоном, пасть раскрылась. Пахнуло гнилой травой. Джон зажмурился и закрыл голову руками.

«Главное – вспомнить Джил, – подумал он, – обязательно успеть вспомнить Джил…»

Вспышка была такой сильной, что ослепила сквозь сомкнутые веки. Джона обдало вонючими брызгами, стальная хватка лозы разжалась. Репейник удивленно заморгал, выпрямляясь.

На песке, куда ни глянь, валялись ошметки, все вокруг было залито пенистым зеленым соком, а прямо над Джоном стояла Джил – собственной персоной, и в руке у нее был зажат дымящийся боевой жезл.

– Успела, – сказала Джил.

Потом она отбросила жезл, упала на колени и обняла Джона так крепко, словно хотела задушить.

– Что ж ты делаешь, – бормотала она, – что ж ты делаешь-то, а…

Джон высвободил руку и осторожно погладил русалку по спине. Сидеть на песке было горячо, но сил, чтобы встать, не оставалось.

Он повернул голову и увидел, что неподалеку, переминаясь с ноги на ногу и помаргивая всеми шестью глазами, стоит некто очень знакомый. Прогма заметил, что на него смотрят, и помахал волосатой ладонью.

– Покой, – провозгласил он, так же гнусаво, как и раньше.

– Ага, – отозвался Джон.

Джил уткнулась ему в шею носом и яростно сопела. Шея была мокрой от слез.

Прогма, сутулясь, подошел ближе.

– Ты как? – спросил он.

– Нормально, – ответил Джон. – А ты… откуда здесь?

Прогма криво ухмыльнулся.

– Это я попросила, – буркнула Джил, не поднимая головы.

– Попросила? – удивился Джон. Джил разомкнула наконец стальную хватку объятий и толкнула его в грудь – весьма чувствительно.

– Ты, – процедила она и замахнулась для нового удара, но у нее задрожали губы, и она снова обняла Джона. Репейник вопросительно глянул на Прогму поверх плеча Джил. Кунтарг виновато развел руками.

– Вы бы домой отправлялись, люди, – сказал он. – Жарко тут, и вообще… Не место вам.

– Вот и отправляй нас, – сердито сказала Джил. – Как сюда… так и обратно!

Она воинственно шмыгнула носом. Прогма почесал в затылке и обошел их кругом, внимательно приглядываясь к Джону, будто видел его впервые. Похоже, адская жара совершенно не беспокоила кунтарга, чего нельзя было сказать о Репейнике.