Огонь сильнее мрака полностью

Репейник выглянул из окна. Было совершенно непонятно, каким образом животное очутилось на карнизе седьмого этажа. До земли было порядка двадцати ре. Справа и слева простиралась ровная каменная стена. Теоретически кошка могла спрыгнуть со ската крыши, но шанс приземлиться на скользкий карниз шириной в ладонь был так же ничтожен, как и шанс на этом карнизе удержаться.

Джон хмыкнул и закрыл окно. Кошка все так же увивалась вокруг его ног, брюки по низу уже сплошь покрылись серой приставшей шерстью. Приглядевшись, Репейник заметил, что из-под пряжки кошачьего ошейника торчит какой-то белый цилиндрик. Цилиндрик оказался скрученной в трубку бумажкой. Развернув ее, Джон прочел:

«ТОМУ, КТО ИЩЕТ МЕНЯ

Приходите к семи вечера в Шерстяной док. Найдите заброшенный Склад зеленого цвета. Буду Ждать».

«Когда придет час, ветер сам вас найдет», – вспомнилось Репейнику.

Из коридора послышались шаги – легкие, знакомые. Кошка отпрянула от Джона и вздыбила шерсть.

В кухню вошла Джил.

– Ну как? – спросила она. – Раскопал чего?

Кошка зашипела на нее и попятилась.

– Ого, – заметила Джил. – На улице подобрал?

– Сама приблудилась, – ответил Джон. – По-моему, лучше ее выпустить.

Джил вышла в прихожую и открыла дверь.

– Кис-кис, – позвала она неприветливо.

Кошка, фыркнув, вылетела вон и убежала вниз по лестнице. Джил поглядела ей вслед и заперла дверь.

– Ну так что? – снова спросила она, вернувшись на кухню. – Не зря съездил? Пф… А чем от тебя пахнет? Странно так.

– В борделе был, – ответил Джон.

– А-а, – откликнулась Джил. – Тогда понятно. Мага ты в том борделе не нашел?

– Он сам меня нашел, – ответил Джон и отдал Джил записку. Русалка прочла, нахмурилась и подняла глаза на Репейника.

– Рассказывай.

– Расскажу, только горчицу дай сначала, – попросил Джон.

В вечерний час Шерстяной док был безлюдным и тихим местом. Только у дальнего пирса стояла под разгрузкой закопченная баржа-лихтер, и припозднившиеся рабочие, шатаясь от усталости, таскали от баржи к телегам неподъемные тюки с шерстью. Чайки кричали яростно и тоскливо, носились в кровавом закатном небе. Далеко-далеко куранты на башне били семь.

Солнце уже скрылось за крышами мануфактур на другой стороне Линни, но света было еще достаточно, чтобы Джон мог разобрать цвет краски, покрывавшей стены длинных одноэтажных складов. Все они были одинакового грязно-желтого оттенка. Ни одного зеленого здания Репейник не обнаружил – равно как и заброшенного.

Он шел, обходя заполненные бурой жижей выбоины в брусчатке, тщетно приглядываясь к ближним и дальним складским постройкам. Перед выходом он крепко поспорил с Джил. Та рвалась в бой, не отпускала Джона в одиночку, настаивала, что доки вечером – место гиблое. Джон, в принципе, не возражал, но опасался, что если он придет на встречу не один, то маг струхнет и даст деру. Рисковать было нельзя. В итоге кипящая от злости Джил осталась дома, и теперь Джон об этом начинал жалеть. В наступавших сумерках любой цвет превращался в серый. Ночное русалочье зрение оказалось бы сейчас очень кстати…

Джон зазевался, ступил в вязкую лужу и едва не потерял ботинок. Выругавшись, перепрыгнул на сухое место. Солнце тем временем закатилось окончательно, передав дежурство темноте. Брусчатка на этом конце набережной редела, уступая место первородной грязи, болотной глинистой почве, которая от начала времен служила реке Линни берегами. Грязь видела все: зарождение человечества, кочевья диких племен, пришествие Хальдер Прекрасной, расцвет цивилизации, войну, закат той самой цивилизации и, наконец, молодой новый мир без богов и магии. Грязи было плевать на Джона и его поиски, но она была не прочь дождаться, пока сыщик упадет, принять его в липкие объятия и обглодать тело до костей, как она делала это с миллионами его предшественников. Темноте тоже было плевать на Джона, но, судя по всему, она состояла в сговоре с грязью и подставляла Репейнику то кочку, то лужу, то корягу – чтобы свалился поскорей.

Спустя почти час бесплодных поисков ботинки Джона были полны воды, а полы плаща отяжелели от налипшей глины. Репейник уже совсем было собрался поворачивать назад, как вдруг заметил в самом конце складских рядов кособокую темную хижину. В окошке ее мерцала свеча.

Джон вытащил револьвер, подкрался к хижине и осторожно толкнул рассохшуюся дверь. Дверь свободно отворилась. Репейник выдержал минуту и заглянул внутрь.

Его ждали.

У дальней стены поднялась фигура, закутанная в бесформенную хламиду до пят длиной. На полу стояла воткнутая в бутылку свеча, и неяркое желтое пламя освещало на хламиде узоры – сложные, определенно магического толка. Фигура медленно подняла руку, поманила Джона.

Репейник, держа у бедра револьвер, вошел в дверной проем и не торопясь зашагал навстречу. По стенам змеились трещины, с потолка свисали черные лохмотья, пол тошнотворно прогибался под ногами. Пахло гнилью.