Огонь сильнее мрака полностью

В лицо бил мертвый воздух, кусты торопились убраться с его пути, барханы стелились под ноги. Джон бежал что было сил, бежал как никогда в жизни, быстро, как ветер, как ураган, как пуля, как молния. Он ненавидел обманщика-мага, ненавидел подлую, исполненную страданий жизнь, ненавидел смерть, ненавидел свой дар читать в чужих головах, ненавидел богов, получивших власть и не сумевших с нею справиться, ненавидел себя за то, что был таким дураком. Он бежал, ненавидя все сущее, прямо на одинокую звезду над горизонтом.

И когда звезда дрогнула и стала расти, он возненавидел ее больше всего на свете, потому что именно она была виновата во всем. С самого начала. Всегда. Он побежал еще быстрей, вперед и вверх, прямо в белый свет, в сияющую белизну, чтобы разрушить ее, уничтожить и больше никогда не видеть этого проклятого света…

…Тусклого света свечи, воткнутой в бутылку.

Все закончилось – и началось снова, по-прежнему, как раньше.

Джон лежал там, где упал, на гнилых половицах, в шаге от почти догоревшей свечи. Краем глаза он видел отблеск револьвера, покоившегося рядом с вытянутой рукой. Он хотел дотянуться и взять оружие, но не смог шевельнуть и пальцем. Медленно-медленно Джон сомкнул веки и еще медленней разомкнул: единственное движение, на которое он был сейчас способен.

В поле зрения возник обтерханный край хламиды. Колдовские узоры мешались с пятнами грязи. Откуда-то сверху опустилась грифельная доска. На черном фоне ярко белели слова:

«Ты вернулся».

Доску держали в поле зрения Джона с минуту, как видно, для уверенности, что он прочтет написанное. Потом доска уплыла вверх. Зашуршал мел. Джон страшным усилием воли мигнул еще раз. Ему удалось двинуть мизинцем. Или только показалось? Доска вернулась опять.

«Узнай, кто ты. Возьми свое. Тогда вспомнишь меня».

– А-а, – прохрипел Джон. – А-а-а…

Маг шагнул к нему, то ли в надежде услышать что-то важное, то ли желая заткнуть Джону рот. Репейник знал, что шанса почти нет, но нужно было попытаться. Он сконцентрировал всю волю в правой руке и, когда перед глазами плеснул край хламиды, загреб пальцами узорчатую ткань. Под тканью, разумеется, была нога.

Новая жизнь новая воля орден соберется старый порядок золотой век нет раскола нет вражды давно мечтали возрождение тайная заря тайная заря снова вместе оплот и надежда сила и слава счастье и нет нет нет нельзя нельзя

Маг вырвал ногу из Джоновой слабой хватки, контакт разорвался. Репейник, мигая, следил, как волшебные узоры удаляются в сумрак за границами светового круга. Половицы скрипнули на прощание; стукнула, закрываясь, дверь, и он остался в одиночестве.

«Что это, вашу мать, было?» – подумал Джон. В голове гудели дурные колокола, горло жгло, в желудке, казалось, ворочаются камни. Кривясь от тошноты и слабости, Джон кое-как подполз к стене и сел, опершись спиной на сырую штукатурку. Достал портсигар, разроняв половину самокруток на пол, ухватил одну дрожащими пальцами и долго искал спички.

Из складок плаща сыпался мелкий песок, песок был в волосах, скверной приправой хрустел во рту, запекшейся коркой покрывал сбитые в кровь костяшки на кулаках. Джон курил, зажав самокрутку зубами, обессиленно раскинув руки и ноги, и пытался сообразить, что же только что произошло.

Прорицатель знал Джона и подготовился к встрече – это было ясней ясного. Загадкой оставалось, чего именно хотел добиться психованный маг.

Черный порошок в трубке не убил Джона, но отправил на грань жизни и смерти. В Разрыв. При этом прорицатель ожидал, что Репейник сможет выкарабкаться. Так и написал: «Вернись». Что там еще? «Узнай, кто ты». Похоже, Джон только что прошел какой-то дикий, опасный обряд, нечто вроде посвящения. Вполне правдоподобно, учитывая то, что удалось прочесть в голове мага. Видимо, закутанный в хламиду гигант вербует участников для тайного общества, планирует возродить магический орден. И для этого ему нужны не просто первые попавшиеся люди, а такие, как Джон, – с особыми талантами. Нужны ублюдки.

Кстати, может, О’Беннета тоже хотели завербовать? Хотя он-то никакого порошка не вдыхал, да и ублюдком стал только после встречи с магом. А может, О’Беннета к Джону подослали намеренно? Может, все это странное дело, за которое дали хороший задаток, – ловушка?!

«Спокойно, – подумал Джон. – О’Беннет меньше всего похож на двойного агента. Просто несчастный, измученный человек, который не знает, как справиться с навалившейся бедой. Если бы он хотел свести меня с этим чокнутым прорицателем, то не стал бы говорить, что не видел мага в лицо. Дал бы более точную наводку.