Огонь сильнее мрака полностью

– Ну а потом в архиве копался, в Министерстве, – закончил он. – Узнал, что таких башен всего три. Одна – Тоунстедская, другая – в Линсе, и к третьей мы сейчас едем. В Линсе Донахью велел никого к башне не пускать. Так что наши влюбленные сейчас гонят туда же, куда и мы. Но сильно отстают.

– Бедный, – сказала Джил и коснулась его щеки.

– Да нормально, – бодро сказал Джон.

Ребра все еще ныли и прекращать не собирались.

Джил открыла вторую бутылку эля – точно так же, как первую.

– Чудно́ как-то, – сказала она, сделав глоток. – Найвел этот. Шкатулку украл. В бега пустился. Место на службе потерял. Башню обрушил. Людей сколько положил. Это все – чтоб жениться?

– Вот-вот, – сказал Джон с некоторым удивлением. – Мне то же самое в голову пришло. Быстро соображаешь, молодец.

– Хоть и без учебника, – бросила Джил и сверкнула глазами, как рысь. Репейник принужденно засмеялся.

Потом они занялись друг другом. В окно, вытягивая длинные шеи, заглядывали фонари, рисовали бегущие узоры на стенах. Матовая кожа Джил белела в сумраке. Койка была узкой и неудобной, Джон не знал, куда девать ноги, но потом Джил помогла ему, и стало легко. Они сотворили самую простую магию, подвластную любой паре на свете, – магию, для которой не нужны боги и их машины.

Затем тесно обнялись и уснули, и Джон увидел во сне, что нашел револьвер.

Причал для дирижаблей был устроен на окраине Гларриджа, по соседству с уродливыми кирпичными громадами мануфактур. На причале не было ничего средних размеров – только огромное и маленькое. Китовая туша воздушного корабля, ангар, похожий на великанский дом, бездонная масса бледно-синего неба – и рядом крошечные человеческие фигурки. Поле, устланное зеленой стриженой травой, раскинулось до самого горизонта. Траву бороздили пересекающиеся под строгими углами бетонные дорожки.

Над полем возвышались три решетчатые причальные мачты: две по краям пустовали, а у той, что посередине, ждала «Гордость Энландрии», пассажирский дирижабль на сто человек. Вместе с билетами – пятнадцать форинов каждый – Джону вручили рекламную брошюрку. Вышагивая по дорожке, Репейник изучал гравюры, изображавшие «Гордость Энландрии»: в небе, в ангаре, у мачты, на стапелях во время сборки… «Двести восемьдесят ре в длину, пятьдесят ре в обхвате, комфортабельная гондола, трехцилиндровая Машина с двойным расширением – вот каков самый мощный Дирижабль нашей Великой страны! К услугам господ Пассажиров ресторан с традиционной кухней и салон с Роялем. Насладиться живописными Видами во время полета позволят галереи с наклонными окнами. Имеется несгораемая комната для Курения. За полетом следят капитан, штурман и двое пилотов, один из коих держит курс, другой же следит за высотою машины. Летайте дирижаблями Бритта и Компании!»

– А еще эта махина надута водородом, – проворчал Джон. «Одна искра – и все загорится, – подумал он. – Взорвемся к богам свинячьим. Но этого, конечно, в проспекте не напишут».

– Горючим воздухом? – Джил шла рядом, во все глаза рассматривая надвигавшийся дирижабль.

– Водородом, – повторил Джон наставительно.

– Ну да. Так и сказала.

Джон вздохнул.

– Не боишься лететь?

– Не, – убежденно тряхнула головой Джил, – Было бы опасно – никто б не летал.

Джон промолчал. Серое ребристое брюхо дирижабля громоздилось над головой, закрывая полнеба. Гондола висела у самой земли, люди поднимались по трапу и показывали билеты стюарду, затянутому в темную ливрею с золотыми пуговицами. Дело продвигалось небыстро, перед трапом выстроилась длинная очередь. Джон, чтобы скоротать время, решил последовать примеру Джил и стал все вокруг разглядывать.

Из корпуса дирижабля выступал застекленный фонарь рубки, и было хорошо видно, как внутри капитан в черном кителе и черной фуражке, улыбаясь в бороду, что-то говорит женщине, также одетой в летную форму, – не то штурману, не то пилоту. Женщина в ответ хмурилась, качала головой, отвечала коротко. Видимо, все-таки штурман, решил Джон: пилотам надо управляться со штурвалами, стоять вахту – тяжелая работа, мужская. Он перевел взгляд на толпу.