Огонь сильнее мрака полностью

– Да, – уверенно кивнул Джон. – Несколько раз. Перед тем, как лишился чувств.

– Ну-у… Ему видней, конечно. Все-таки специалист. – Мэллори горько вздохнул. – Эх, да чего там. Был специалист. А теперь последний ум отшибло.

– Все будет хорошо, – сказал Джон. Он всегда говорил эти слова, когда знал, что ничего хорошего уже не будет.

В прихожей они с Джил оделись молча, молча же вышли на улицу. Смеркалось, над головой висели угрюмые тучи, но над самым горизонтом, за домами, проглядывала полоска чистого неба, раскрашенная в небывалые закатные цвета. Джил спросила:

– Ты знал? Все время знал?

Джон остановился и закурил. Ветра не было, самокрутка занялась с первой затяжки.

– Знал, – сказал он. – Но сомневался.

Джил хмыкнула. Джон раздул ноздри, выдохнул две клубящиеся струи дыма.

– Видишь ли, какое дело, – сказал он. – У шкатулки были две главных цели. Первая – выполнить все пожелания хозяина. Создать для него идеальный мир мечты. И вторая – не допустить, чтобы кто-то разрушил этот мир. Когда два Найвела стали драться, она подсовывала им любые средства для победы. Обоим. Потому что обоих считала полноправными хозяевами. Странно, конечно, что она их не обездвижила, как нас с тобой. Но, с другой стороны, они же повелители мира. Что ж, их вечно прикованными держать? Хотите драться – пожалуйста, деритесь на здоровье. Победив, один из Найвелов… как бы сказать… доказал первенство. Утвердился в правах. Ну, и второму уже места в Сомниуме не осталось. После этого все, что я мог сделать, – его спасти. Очень удачная, по-моему, мысль: взять шкатулку и, гм, эвакуировать его в наш мир.

– Так ты все-таки понял, кого эва… курируешь? – требовательно спросила Джил. Джон усмехнулся:

– На тот момент мне было до фонаря, кто это такой. Просто нужно было сваливать из Сомниума как можно скорей. Пользуясь моментом. И прихватить клиента. Как-никак меня посылали за Найвелом, значит, Найвел должен быть спасен. Неважно, какой именно.

Джил, хмурясь, смотрела ему в глаза. Потом сдула прядь волос со лба.

– Все с тобой ясно, – сказала она. Джон вздохнул:

– Что тебе ясно?

– Ты его все-таки пожалел. Я знала, что пожалеешь.

Джон пожал плечами.

– Никого я не жалел. Да и какая разница? Деньги мы получили, следствие закрыто, Индюк будет доволен, Мэллори хлопочет вокруг спасенного племянника… А что племянник не в себе, в Сомниум рвется – так это от контузии. Ничего, пройдет.

Джил поковыряла землю носком сапога.

– Выходит, тот, настоящий, победил. Получил девчонку. И мир мечты. Только ненадолго, пока коробочка работает. Как заряд кончится – сгинет. Вот радости-то. А второй? Второй же теперь под суд пойдет. И Ширли у него не будет. Еще неизвестно, кому хуже.

– Так, все, – резко сказал Джон. – Хватит. Всем плохо. Всем всегда плохо, только по-разному. Жизнь у нас такая, понимаешь?

Джил кивнула.

– Угу. Понимаю. С детства научена.

Они подошли к остановке городского омнибуса. У Джона денег не было, все пришлось отдать, когда везли в больницу истекающего кровью Найвела. Мэллори только что выдал Джону расписку аж на две тысячи форинов, но, увы, кэбмену распиской не заплатишь. Хорошо еще, Джил наскребла по карманам полфорина – как раз на проезд до дома.

– А ты бы что выбрал? – спросила Джил. – Сгинуть с Ширли в Сомниуме? Или жить без Ширли тут, у нас?

Джон затоптал окурок.

– Вон омнибус идет, – сказал он. – Доставай мелочь.

Банк открывался только в восемь утра, так что они поехали к себе на набережную Линни.

Открыв дверь квартиры, Репейник с наслаждением вдохнул домашний запах и подумал, что отмеренные на сегодня тревоги подошли к концу. Но он ошибался.

Едва переступив порог, Джил сказала:

– Вот теперь самое время.

– Самое время для чего? – не понял Джон, но русалка уже направилась в комнату и принялась рыться в гардеробе.

– Слышь, – сказала она приглушенно из нафталиновых глубин. – У меня это… подарок для тебя.

Скинув на пол несколько рубашек, она нашла то, что искала, и подошла к Джону, неся серый бумажный сверток, неумело перевязанный бечевкой. Вручила, потупившись. Джон взял сверток, взвесил в руке.

– Тяжелый. Что там?

– Открывай, – буркнула Джил. Джон, качая головой, распутал бечевку и стал разворачивать бумажный кокон. На полдороге он вдруг понял – еще толком не поверив, боялся поверить, – но руки уже знали, нетерпеливо рвали бумагу, чтобы поскорей добраться до знакомого предмета, стиснуть рукоять, провернуть барабан, взвести курок…

Джон бросил на пол обертку, оглядел револьвер. Ствол и каморы забились песком, рукоять отсырела, но ржавчины нигде не было видно. Хорошая сталь, с присадками. Разобрать, почистить – и стреляй еще хоть сто лет.

– Все нормально? – спросила Джил, не поднимая глаз. Джон сунул револьвер в карман, шагнул к ней и обнял.

– Почему не сказал? – спросила она. Он помолчал, слушая тиканье часов на стене, дыша запахом волос Джил, запахом тины и кувшинок.

– Хотел сам разобраться, – сказал он.

– Разобрался?

Джон покачал головой.

– Откуда знаешь?

Джил засопела. Руки ее стиснули бока Джона. Заболели ребра, но он терпел.