В другое время Возгар бы раскалился, набросился с упреками за такую крамолу — даже дети малые крезово ученье знают — жил себе люд мирно да чинно, пока не обрушилось на него бедствие в виде крылатых ящуров, и лишь восстав всем вместе в битве Пепла и Злата удалось победить несносных душегубов. Но здесь и сейчас воину хотелось не битв и не споров.
— Разве ж то, не просто яхонты на куполе невесть как держащиеся? — с медлительной ленцой процедил наемник, припадая губами к изящному изгибу девичьей шеи.
— Дурашка, — беззлобно рассмеялась девушка, подставляясь горячей ласке. — А купол тот, где плывет, по-твоему?
— Кто ж его разберет? Может, мир подобен ладье или птице? А может и вовсе, что большая деревня на том ките — чудище заморском, что по слухам во времена отца моего молодости к берегу причалил тут недалече. — Возгарова рука скользнула под воду, огибая высокие холмы груди, вниз, туда, где пульсировало обещанием наслаждения женское естество.
Яра выгнулась, ощущая мощь богатырскую, восставшую для дела — не для болтовни. Обернулась, насмешливо глядя в глаза, что чернее ночи:
— Одно у меня из головы не идет, Возгар, сын Гордара, — шепнула, устраиваясь на мужской груди, как на ложе. — Как ты собрался дракониху-то добывать? Может тайну какую знаешь, да молчишь?
Наемник напрягся. Разговор внезапно стал деловым, серьезным — не под стать моменту.
— Верный лук, да стрелы заговоренные еще ни разу не подводили. Никуда не денется гадина, коль повстречаю на пути.
— Неужто без раздумий убьешь? — Яра нависала, упираясь локтями, глядя пристально, безотрывно.
— Заказ взял — значит, убью, — сказал, а сам подивился, отчего голос звучит неуверенно, глухо, будто не решено то давно. — На роду мне написано честь Светозара почтить, в память о предке великом самому убийцей ящуров стать.
— Какая же честь и слава в смерти бабьей, брюхатой к тому же?
— То не баба, а погань чешуйчатая! — воин раздражался, одновременно чувствуя растущую жажду женского тела. — И приплод ее только зло принесет!
— Такое же зло, как его мать, когда вэрингов Туровых из пучины шторма за шкирку вытаскивала?! — глаза Яры полыхнули янтарем.
— Что за бредни? — Возгар нахмурился недоверчиво.
— А ты ярла спроси! — рыжая внезапно отвернулась, отмахиваясь от объятий.
— Тебе-то почем знать? — мужчина не отпустил, обнял пышущую обидой недотрогу и прижал как следует.
— Слыхала краем уха разговоры дружинных, — нехотя бросила Яра, не поворачивая головы.
— Пусть бы и так, — примирительно хмыкнул Возгар, лаская ладное тело и прокладывая поцелуями путь от ключиц до встопорщенных маковок упругой груди. — Неужто мы с тобой из-за каких-то драконов браниться будем? — спросил мягко, изнемогая уже завершить разговор и другое начать.
— Пустое… — кивнула, уступая, Яра и смахнула со щеки слезу. Та полыхнула падающей звездой, зашипела, коснувшись воды и, обернувшись янтарем, ушла на дно.
— Что за диво дивное?! — удивился Возгар, но в тот же миг губы девичьи лаской бесстыдной оборвали мыслей поток и увели помыслы в иное русло.
