С непонятным тогда ему самому трепетом – мало ли он за свою жизнь видел сильных воинов! – Ллоэллин в первый раз смотрел на рыжеволосого мужчину. Все в нем казалось ему прекрасным. Мощные руки, лежавшие в опасной близости от двуручного меча – руки защитника, а не бретера; грубоватые, но благородные черты лица; напоминающие языки уютного – не обжигающего, но согревающего – пламени пряди волос… За спиной воина, как некое естественное продолжение, пылал огонь, и сам он казался его частью. А внизу золотыми буквами переливалась надпись: Капитан Хранителей, маг Огня, вир Энар Имерта.
С тех пор Ллоэллин был неразлучен со своей картинкой, к счастью оказавшейся водонепроницаемой. По его просьбе одна из девушек-Низших по имени Са-ла-и сплела ему красивый красный кошелек, как раз по размеру картонки. Кошелек этот имел очень удобные завязки, и его можно было носить примотанным к лодыжке или к бедру незаметно для окружающих.
А несколько месяцев спустя после той находки Энар стал являться Ллоэллину во снах. Не наполненных сражениями и победами, прежних снах, а каких-то новых, тревожащих, непонятных. Поутру Ллоэллин никогда не помнил их содержания, только общее ощущение чего-то сладкого, волнующего…
В день, когда Ллоэллину исполнилось семнадцать циклов, его впервые поцеловали. То была молодая красивая девушка из Низших, и она же, звонко смеясь, впервые рассказала донельзя смущенному Ллоэллину о том, что происходит в спальне между женатыми людьми. Вернее, по ее словам, заниматься этим могли и не состоявшие в браке люди. И Высшие с Высшими, и Высшие с Низшими, и Низшие между собой – разница была лишь в том, каким образом после этого появлялись дети. У Низших (Ллоэллин поначалу в подобное даже не поверил, столь неправдоподобно это звучало) рожать детей могли только женщины, причем только от Низших-мужчин. И им не нужно было для этого состоять в браке. У Высших же родить мог любой из партнеров, вне зависимости от пола, но только после вступления в освященный Храмом брак.
Ллоэллин тогда был очень сильно впечатлен поцелуем и последовавшим за ним разговором. И в ту ночь он впервые запомнил свой сладкий сон. В этом сне его целовал Энар: мягко и нежно, совсем как Са-ла-и. А потом… Потом он взял Ллоэллина за руку и отвел в свой альков. Опустил на покрытое шкурами Тварей ложе и… тут Ллоэллин проснулся. Разговоры разговорами, но что должно происходить дальше, он так и не понял.
Этот сон с разнообразными вариациями снился ему часто. И каждый раз после такого сна Ллоэллину приходилось самому застирывать свою постель. Для него это стало уже почти традицией: начинать день с очистки простыней. Причем делать это приходилось осторожно, скрываясь от наверняка бы обрадовавшегося новому поводу для насмешек Кайеренна.
Погрузившись в созерцание изображения своего любимого, Ллоэллин и не заметил, как много пролетело времени. Закончилась молитва Иил. Норолонн с Кайеренном, распрощавшись со старейшинами рода Арс-Кандил, первыми отправились на Арену. Вслед за ними туда же засобирались и остальные молодые Высшие: и те, кто участвовал в этом Сезоне, и те, кто ходил на Арену праздным наблюдателем.
– Где этот никчемный мальчишка?! Ллоэллин! – громкий крик синналы Оллиуры сотряс дом от основания до крыши, заставляя замечтавшегося Ллоэллина подпрыгнуть на месте. Поспешно поднявшись на ноги и спрятав картонку на место, он бросился бежать к лестнице. Когда в голосе его матери слышалось такое раздражение, медлить было опасно.
Перепрыгивая через ступеньки, Ллоэллин буквально слетел вниз. Лишь чудом он не врезался в стоявшего у основания лестницы кузена, но все же обогнув его и даже увернувшись от пинка, подбежал к матери.
Несмотря на то, что ей было уже сорок три цикла, синнала Оллиура выглядела молодой и сильной. Высокого роста, с мускулистыми руками и ногами, она была весьма хороша собой. Рядом с ней Ллоэлинн, будучи ниже матери на пол головы, худым и угловатым, всегда чувствовал себя особенно ущербным. Люди с его телосложением должны быть ловкими и проворными, а он…
Ну вот, словно бы в ответ на его мысли, синнала Оллиура стремительно размахнулась и наотмашь ударила сына по щеке. Не сильно, по ее понятиям, но Ллоэллин от этого удара пошатнулся и чуть не свалился на пол.
Хорошо, что не свалился. Синнала Оллиура подобной слабости бы не простила и обязательно добавила бы ему еще. Тем более что сегодня ее никчемный сын в Соревновании не участвовал. А завтра… Все давно уже привыкли, что на Ллоэллине синяки и раны заживают с той же скоростью, что во время Воды наполняется опустошенный колодец.
– Где тебя носит?! Все давно уже на Арене, только я из-за тебя задерживаюсь, – синнала Оллиура скептически осмотрела Ллоэллина с ног до головы, проверяя, все ли в порядке с его одеждой. Видеть рыжевато-коричневого цвета, как и у всякого мага Земли, облегающее трико ей было неприятно, о чем она не преминула в резкой форме ему сообщить. Но формально придраться было не к чему: костюм идеально обтягивал фигуру, был чистым и опрятным.