Ллоэллин ненавидел эту одежду: призванная демонстрировать всем мощную мускулатуру Претендентов, в его случае она лишь подчеркивала ущербную хлипкость. Но следил он за ней исправно. Не дай Энэ кто-нибудь обнаружил бы на ней хоть малейшее пятнышко! Это немедленно посчитали бы за намеренное желание оскорбить на Арене их род, и тогда Ллоэллину в очередной раз не поздоровилось бы.
– Прикройся, позорище, – синнала Оллиура кинула Ллоэллину простой темный плащ, и он с превеликим удовольствием надел его поверх ритуального костюма. В дни, когда Претенденты не участвовали в соревнованиях, им официально разрешались некоторые вольности в одежде. Правда, мало кто этим правом пользовался.
– Ладно, идем, – синнала Оллиура с силой сжала плечо сына (наверняка к вечеру будет здоровенный синяк) и подтолкнула вперед. Подстраиваясь под широкий шаг матери, Ллоэллин затрусил по направлению к лестнице.
Спустившись на третий ярус подземелий, они подошли к выходу из дома. Расторопный дворецкий вручил синнале Оллиуре два зажженных факела, одним она тут же, не глядя, ткнула в сторону оказавшегося у нее за спиной Ллоэллина.
Дорога до Арены, одного из главных мест Масэры, проходила по просторным широким коридорам Лабиринта и заняла у них где-то с полчаса.
Чем ближе было к Арене, тем более людными становились коридоры, а перед ведущей в древнее здание лестницей и вовсе была настоящая толпа. Впрочем, синнала Оллиура достаточно ловко обошла всех стороной, и вслед за ней просочился Ллоэллин.
Арена была очень древним зданием, едва ли не древнее всех остальных построек в Масэре, а значит, и во всей Сариене. Во многих торговых лавочках наравне с портретами Хранителей продавались картонки с видами на Арену с поверхности Масэры. Снаружи это было высокое, в три надземных этажа, полукруглое здание с узкими стрельчатыми окнами. Фасад Арены был выложен камнями четырех цветов: красного, рыжего, синего и зеленого и являлся настоящим произведением искусства. Невероятно сложный и тонкий рисунок, в который складывались массивные камни, представлял собой демонстрирующий четыре времени цикла пейзаж. С какой стороны на Арену ни смотри, на ее фасаде видны изображения лазурно-голубого небосвода, рек, пашен и обновляющего природу огня.
Ллоэллину очень нравились эти картины, и он с огромным удовольствием полюбовался бы на Арену снаружи вживую. Но, увы, в Масэре он бывал только во время Огня: с середины месяца Дракона по середину Феникса, а выходить в эти дни наружу было равносильно самоубийству. Каменная Масэра в это время раскалялась настолько, что любому вздумавшему выйти на улицу человеку тут же обожгло бы легкие и опалило кожу. А потому всем Высшим и сопровождавшим их Низшим приходилось в течение всего Сезона не покидать закрытых помещений. К счастью, все здания Масэры были соединены между собой удобными прохладными тоннелями, в которых и проходила общественная жизнь.
Внутри Арена была куда менее впечатляющей, чем на картинах, изображавших ее снаружи. Она представляла собой огромные многоярусные трибуны и непосредственно саму арену для соревнований. Единственным внутренним украшением была Храмовая ложа с величественными статуями четырех Богов и барельефами Первых.
На ходу здороваясь со знакомыми, синнала Оллиура прошла в ложу их рода. Ллоэллин послушно плелся за ней, ожидая, когда мать вспомнит о нем и разрешит ему пойти поискать свободное место: в родовых ложах сидели только старейшины дома и состоявшие в браке женщины, все же остальные располагались вперемешку. Сделано это было для того, чтобы не участвовавшие в этот день в Соревнованиях Претенденты могли пообщаться, приглядеться друг к другу в неформальной обстановке. Собственно, именно здесь, на этих трибунах, и создавалась большая часть пар.
– Ну что ты тащишься за мной, как привязанный?! Иди уже, сядь куда-нибудь, – оставив позади очередного знакомого, сказала синнала Оллиура, не оборачиваясь.
Ллоэллин послушно остановился и оглядел трибуны. Большая часть мест была уже занята: сегодня проходили соревнования между Высшими из верхней части турнирной таблицы (это хоть и не Чемпионы, но все же), и посмотреть на них собрались не только Претенденты и их родители, но и те, кто искал сильных наемников, да и просто любители красивых боев.
Совсем недалеко от Ллоэллина было свободное место, и он уж было направился в его сторону, как увидел, кто именно там рядом сидит. Арасин… нет, все-таки санэ Ирраил с дружками.