Ограбление Медичи [litres] полностью

Роза постаралась не обижаться на это замечание, сейчас все ее внимание было приковано к Доминику. Молодой подмастерье слушал, сосредоточенно думая о чем-то своем.

– Но вы ей доверяете.

Микеланджело пожал плечами.

– Да, из-за того, что она делает, и ради чего. У нее доброе сердце.

Роза ожидала, что Доминик начнет спорить, и она бы не стала его винить, если бы он попытался разубедить своего учителя. Но юноша просто посмотрел мужчине в глаза с такой уверенной прямотой, какой Роза от него не ожидала.

– Медичи предложили мне свое покровительство, – сказал он. Сердце Розы упало.

Микеланджело снова уставился в зеркало, не обращая внимания на Доминика.

– Выгодное предложение.

– Да.

– В некотором роде, – добавил Микеланджело, и, к удивлению Розы, Доминик кивнул.

– В остальном – нет, – ответил он.

Микеланджело фыркнул.

– Это уж точно.

– Мне согласиться?

– Ты меня спрашиваешь, Фонтана?

– Да.

Смотрясь в зеркало, Микеланджело глянул чуть в сторону, и этого оказалось достаточно, чтобы встретиться глазами с Розой. Она не отвела взгляд, наблюдая, как он нахлобучивает шляпу с пушистым пером. Буйные кудри расцвели пушистым нимбом вокруг его лица.

– Я давно продал свою душу, – сказал он так тихо, что Роза едва его расслышала. – Но твоя жизнь принадлежит лишь тебе. Я не могу указывать тебе, что с ней делать. Тебе придется учиться на собственных ошибках.

Затем, чуть громче, он прибавил:

– Подай мне обувную щетку. Карета прибудет с минуты на минуту.

Поняв намек, Роза бесшумно попятилась к двери. Когда она вышла на неяркий ноябрьский солнечный свет, в нос ударил запах мраморной пыли, а в памяти всплыло задумчивое лицо Доминика Фонтаны. Она подставила лицо ветерку и вдохнула его свежесть.

Что-то назревает.

И, возможно, это не так уж и плохо.

Когда Халид направил свою повозку на улицу Виа дей Пуччи, расположенную в квартале от ворот Палаццо Медичи, было уже за полдень. Жители Флоренции и туристы заполонили все улицы от Палаццо до Пьяцца-дель-Дуомо [40]. Они толкались и пихали друг друга, стремясь увидеть кого-нибудь из прибывших в город вельмож, а если повезет, то и самого папу.

В конце улицы был установлен блокпост, и только по этой причине толпа не могла подобраться вплотную к воротам Палаццо Медичи. Если верить хвастливым словам Виери, никто не войдет и не выйдет из Палаццо Медичи без тщательного досмотра. Подъехав ближе, Халид наблюдал за тем, как прибывшего посыльного тщательно обыскивали двое гвардейцев в синей форме Медичи. Они обследовали его повозку сантиметр за сантиметром, вскрывали ящики, вытаскивая ворох шелковых скатертей, а потом, наконец, махнули на него рукой.

Халид погнал своего мула вперед и затаил дыхание, когда стражники заметили его. Он поборол желание почесать щеку в том месте, где Джакомо нанес грим поплотнее, скрывая фиолетовый фингал под глазом. Ему мешало противное ощущение, будто его лицо измазано чем-то жирным и липким, но когда Халид мельком взглянул на свое отражение в тазике с водой, то не мог не согласиться, что Джакомо потрудился на славу.

Натянув вожжи, он остановил мула. Широкополая шляпа отбрасывала тень на его лицо, и он зарылся подбородком в широкий шарф. Двое охранников появились здесь недавно, и раньше он с ними почти не общался. Тот, что был пониже ростом, окликнул его первым.

– Доставка?

Взгляд и голос.

– Да, синьор, – ответил он с почтением в голосе. – От мастера Бартолини.

Охранник – Агости, так, кажется, его звали, – уставился на него непонимающим взглядом.

– Бартолини?

– Это винодел, – отозвался его напарник с другой стороны фургона. Он уже заглядывал под кузов, чтобы проверить нижнюю часть повозки.

Глаза Агости заблестели.

– О, да, – сказал он, сразу оживившись. И протянул руку.

– Квитанция.

– Сию минуту, синьор. – Халид протянул документ, составленный Розой. В нем было указано количество бочек, время их заказа, дата доставки и имя винодела. Агости сделал вид, что читает его. Он держал бумагу вверх ногами.

Повозка просела. Другой охранник залез внутрь и с собственническим видом принялся тыкать пальцем в бочки. Выглянув на улицу, Халид заметил, как стройная фигура в синей форме гвардейца Медичи выскользнула из толпы и направилась к ним. Он краем глаза следил за приближавшимся человеком, но при этом не забывал услужливо и покорно таращиться на Агости, державшего в руках документ.

– Похоже, все в порядке, – сказал Агости. – Бартолини заплатили за вино?

– Да, синьор.

Охранник в повозке многозначительно кашлянул. Агости поймал его взгляд. Улыбка расплылась по его лицу.

«Некоторые люди хотят чувствовать себя умными», – сказал Джакомо. Еще шесть недель назад Халид не стал бы так говорить. Возможно, ему следовало бы почувствовать беспокойство. Но вместо этого он понял, что с трудом сдерживает улыбку.

– Вот только, – сказал Агости, который в притворном замешательстве смотрел на квитанцию, – похоже, что… тут ошибка…

– Синьор?

– Недобор. – Агости продемонстрировал ему квитанцию. – Бартолини забыл бочонок.