Ограбление Медичи [litres] полностью

Фигура в синем уже почти поравнялась с ними, властная поступь гвардейца уже была слышна около блокпоста. Его не остановили и не обыскали ни Агости, ни его напарник. Он был в форме гвардейца Медичи, а значит, свой.

– Мы хорошенько все подсчитали, синьор, – настаивал Халид.

Спинка скамьи скрипнула, когда стражник в повозке склонился над плечом Халида.

– Похоже, ты не понял, – прорычал он. – Твой хозяин. Забыл. Бочонок.

Подошедший гвардеец небрежно отсалютовал Агости. Агости рассеянно ответил ему. Его внимание было приковано к Халиду.

«Некоторые люди хотят чувствовать себя могущественными».

Халид склонил голову в испуганном поклоне.

– Конечно, – сказал он. – Вы абсолютно правы, синьоры. Вот… – Он соскочил с повозки и пробрался к задней стенке, где по бокам были прикреплены бочки. Здоровой рукой он освободил бочку и похлопал по крышке. – Это мой недосмотр.

Он стоял в стороне, пока стражники спускали бочку и закатывали в караульное помещение. Затем, самодовольно ухмыляясь, Агости протянул квитанцию Халиду и махнул ему рукой.

Стройный гвардеец Медичи стоял у ворот Палаццо. Его глаза встретились с глазами Халида лишь на долю секунды. Но даже с такого расстояния невозможно было не заметить вспышку ликующего одобрения на лице Джакомо. А затем он исчез, скрывшись в Палаццо Медичи.

В сердце Халида пылал яркий уголек. Он почти не чувствовал боли в руке, когда снова уселся на козлы возницы. Щелкнув поводьями, он погнал своего мула вперед – навстречу палящему солнцу, сиявшему, как золото Медичи.

У городских стен собралась огромная толпа, через которую было нелегко пробиться, чтобы доставить бухгалтерскую книгу Розы по назначению. Пройти в собор Санта-Мария-дель-Фьоре, расположенный в нескольких кварталах от дворца Медичи, было практически невозможно, настолько плотным оказался людской поток. Однако давка снаружи означала, что внутри почти не окажется людей, и когда Сарре, наконец, удалось протиснуться в прохладное каменное святилище собора, она почувствовала, что с ее плеч словно упал непосильный груз. Она глубоко вздохнула, вдыхая ладан и молитвенную тишину и выдыхая хаос и шум ликующих зевак на площади.

Сарра не впервые оказалась в знаменитом флорентийском соборе Санта-Мария-дель-Фьоре, но ей все равно потребовалось время, чтобы сориентироваться. Как и прежде, головокружительные фрески, опоясывающие внутреннюю часть куполообразной крыши, являли собой чудо искусства и архитектуры, а высоченные потолки вызвали на ее губах восхищенную улыбку. Несколько священников занимались своими делами в передней части нефа, не обращая внимания на веселье, бурлившее за двойными дверями. Скамьи тоже были заняты: горстка верующих, склонив головы, возносила молитвы к небесам.

Возможно, они были искренне этим увлечены.

В конце прохода стояла бадья со святой водой. Чувствуя себя немного глупо, она окунула в нее пальцы и осенила себя крестным знамением.

Она не закрыла глаза, чтобы помолиться. Это было бы фальшивым почтением, лживым извинением. Она собиралась встретить сегодняшний день с честно открытыми глазами. Поэтому она могла молиться и так.

«Я не стану просить о помощи. – Она смотрела на распятие в передней части нефа, обращая свои слова к измученному и святому человеку на кресте. – Я даже не стану просить защиты».

С кончиков ее пальцев стекала вода. Что она делала? Молилась богу, чтобы он помог победить ей своего наместника? Если бог действительно слушал, то, возможно, ей не стоило привлекать его внимание.

И все же.

«Мы хорошие люди, Господи. – Она старалась придать своим мыслям больше убедительности. – А человек, с которым мы боремся, этот преступник, он совсем не такой. Все, о чем я прошу, – это не вмешиваться. Дальше мы сами разберемся».

Все это звучало несколько провокационно, однако Сарра надеялась, что смысл ее слов был понятен. Она слегка поклонилась распятию, вытерла пальцы о рукав и направилась по краю нефа к лестнице.

Раньше Сарра никогда не поднималась по этой лестнице, и на то была веская причина. Проход между стенами был настолько узким, что края ее рюкзака едва протискивались между ними, а лестница уходила в бесконечность, все выше и выше, бесстрашно петляя под сводами собора. Сквозь узкое окно на лестнице доносились радостные возгласы с площади, которые звучали для Сарры словно колокольный звон. Она не обращала внимания на толпу, скоро она снова ее увидит. Она изучала фрески – отсюда они были гораздо ближе, и нарисованные фигуры завораживали ее своими безупречными лицами и спокойными глазами.

Она сердито уставилась на херувима. Херувим добродушно улыбнулся в ответ. Сарра двинулась дальше.