Ограбление Медичи [litres] полностью

– Я все улажу, Ваше Святейшество, – заверил Романо, но его слова остались без внимания. Братья Медичи смотрели в сторону разбушевавшегося купца и, казалось, не слышали ничего, кроме барабанного боя бездумной ярости.

– Поступили сведения, – процедил сквозь зубы кардинал Медичи, – что человек, финансирующий городских мятежников, присутствует здесь сегодня.

Джакомо смотрел прямо перед собой.

– И он осмелился сюда явиться? – злобно прошипел папа. Теперь его гнев переключился на Романо. – И вы позволили ему войти в наш дом?

– Я все улажу, – повторил капитан Романо, кланяясь и пятясь назад. А затем сжал плечо гвардейца Бородача. – Сделаем все незаметно, – прошептал он. – Нам здесь не нужны лишние беспорядки.

Джакомо лично считал, что незаметно сделать ничего не получится, потому что теперь все в саду открыто глазели на пьяного купца и главный стол, а сами Медичи, похоже, были на грани того, чтобы отдать приказ хватать всех поголовно.

Но гвардейцы не успели ничего предпринять: из-за стола вскочил еще один гость.

– Прикуси-ка свой язык, пока мои люди не вырвали его у тебя!

У Джакомо упало сердце. Конечно. Конечно же, его отец должен был встать на защиту самой влиятельной семьи Флоренции. Конечно же, он не упустил бы возможности вылизать сапоги Медичи. В голове Джакомо клубился туман – тот самый, что лишил его разума в игорном доме и заставил бродить по городу, охваченному беспорядками. Он мог лишь во все глаза смотреть на главу семейства Петруччи и на людей рядом с ним. Если синьор Петруччи присутствовал на пиру, то, вероятно, и…

Туман в его голове продолжал сгущаться, поэтому, когда капитан Романо сказал: «Разберись с ним», Джакомо не сразу понял, что приказ предназначался ему.

Джакомо мог бы ускользнуть. Атмосфера накалялась, и теперь праздничный пир больше напоминал столпотворение, а значит, он с легкостью мог скрыться в царящем вокруг хаосе. Он мог притвориться, будто исполняет приказ капитана, а тем временем обратиться в бегство. Это было рискованно, и его отсутствие наверняка заметят, но, по крайней мере, ему не пришлось бы ни с кем драться. Или, что еще хуже, позволить другим отдубасить его. Однако кресло Розы пустовало, а это означало, что какая-то часть этого дурацкого плана все еще в силе. Оставался шанс, что они смогут его осуществить. И Джакомо не хотел упускать этот шанс.

Он направился к купцу, и толпа расступилась вокруг него. А все потому, что сейчас он пытался изобразить свою собственную версию Халида. Именно таким Джакомо видел его всю последнюю неделю, и, если честно, ему это не нравилось. Бугры мышц. Хмурый взгляд. Сжатый кулак верного слуги Траверио.

Ну, по крайней мере, нахмуриться у Джакомо получилось. Хоть что-то.

– Ты выступаешь против папы, – говорил Петруччи-отец. – И будешь проклят за свои слова!

– Папа использует наш город, чтобы набить карманы своей семьи! – прозвучало в ответ, и Джакомо проникся симпатией к этому человеку, хотя тот выбрал не слишком удачное время для своих выступлений. Он говорил правду.

– Он прав. – Охваченному паникой Джакомо на мгновение показалось, что он произнес свои мысли вслух, однако говорил не он, а молодой человек в зелено-коричневом камзоле короткого покроя в дерзком флорентийском стиле.

Петруччи вытаращился на него, и Джакомо наслаждался этим зрелищем сквозь сгущавшуюся перед глазами дымку.

– Да как ты смеешь!

– Медичи мне не хозяева! – прорычал купец, и Джакомо тут же подскочил к нему, изо всех сил стараясь держаться спиной к багровой физиономии папаши Петруччи.

– Синьор, – сказал он. – Возможно, лучше было бы продолжить этот разговор в другом месте.

– Я видел листовки, – сказал молодой франт. – Папа Медичи покупает наши души за золото.

– Ты сомневаешься в воле божьей? – взвыл Петруччи, устремив взгляд на стол в другом конце сада, где сидел папа, неподвижный, словно статуя.

– Медичи – не бог, они банкиры, – злобно выпалил купец.

Не зная, что еще придумать, Джакомо коснулся руки купца.

– Я должен настоять…

Он надеялся, что этот жест его утихомирит, но купец сбросил его руку и яростно обернулся к нему, мутные глаза забегали по униформе Джакомо.

– Ты настаиваешь? – От его дыхания, пропитанного винными парами, Джакомо попятился. – Ты? Лакей? Марионетка?

– Марионетка! – восторженно подхватил франт. – А кто же дергает тебя за ниточки?

Гвардеец Бородач навис за спиной франта.

– Убирайся отсюда, – отрезал он.

– Вы все марионетки! – сказал франт, подхватив плащ, и обвел пальцем сад. Похоже, он был из тех людей, которые хватаются за любую метафору, а потом везде суют ее к месту и не к месту. – Все вы!

– Живо, – зарычал гвардеец Бородач, и франт направился к выходу мимо столов, гордо задрав нос. Гости оборачивались ему вслед, некоторые, казалось, готовы были разразиться аплодисментами, другие выглядели так, будто хотели бы провалиться сквозь землю.