Ограбление Медичи [litres] полностью

На вид ничего особенного. Это вполне мог быть просто пузырек с водой. Но Джакомо как никто другой знал, что нельзя доверять первому впечатлению.

«Если эта aqua fortis настолько сильная кислота, – сказал он Агате, – то почему бы просто не облить ловушки и разом покончить с этим?»

«Мне что, нацепить фальшивую бороду и указывать тебе, как выполнять твою работу? – спросила она, перебирая предметы на столе. – Синьор да Винчи создал железную конструкцию. Хотя можно было бы закрыть свое изобретение прочной броней. – Она протянула ему несколько предметов, предлагая внимательно их изучить. – Поэтому здесь нужно придумать что-то… похитрее».

Джакомо вытащил из саквояжа выбранные ею предметы – свечу, бечевку и банку с водой – и подумал: а вдруг его обманом заставляют провести какой-то колдовской ритуал?

«Спирт нитра очень чувствителен, – сказала Агата. – Он не уживается с другими соединениями. Сам по себе он прекрасно себя чувствует, но стоит добавить не тот элемент, и стабильности как не бывало».

Это женщина, несомненно, обладала даром к преуменьшению проблем, потому что теперь Джакомо начинал понимать, что его отправили в этот прославленный погреб, чтобы взорвать самую настоящую бомбу. Но поскольку дело было серьезное, он не мог просто добавить воды в aqua fortis и наблюдать, как разрушается работа да Винчи. Нет, очевидно, дальше пойдет какая-то химическая реакция, образуется ядовитый туман, что повлечет за собой удушье, а значит, ему надо как-то отсрочить процесс и успеть унести ноги, чтобы не погибнуть на месте.

– И в этом есть смысл, – пробормотал он про себя, наклоняя кувшин с водой под углом и закрепляя его с помощью бечевки. – Ведь если Джакомо Сан-Джакомо чем и прославился, так это успехами на поприще инженера-механика.

Затем он установил свечу под бечевкой, а потом осторожно взял пузырек с aqua fortis и закрепил там, куда, по его расчетам, должен был упасть кувшин с водой. По крайней мере, он надеялся, что кувшин упадет именно туда.

В погребе было душно, пот струился по его вискам и шее, когда он откинулся назад, чтобы отдохнуть. И все же, несмотря на накатывающий ужас и тревогу, он не мог еще раз не взглянуть на эскизы мастера да Винчи, которые тепло мерцали в свете его факела.

– Мне ужасно жаль, – сказал он им. Они промолчали.

В следующее мгновение Джакомо щелкнул кремнем, зажигая свечу… и обратился в бегство.

Первое посещение Палаццо Медичи оставило неизгладимое впечатление в душе Розы, но теперь она была просто ошеломлена. Дворец и так впечатлял роскошью и шиком, теперь же покои были причудливо декорированы, чтобы произвести впечатление на гостей, которые проходили мимо, вытаращив глаза и раскрыв рты от удивления.

Усиленная охрана лишь подчеркивала помпезность дворца. Карету Розы и Микеланджело дважды обыскивали по пути к главным воротам – один раз в конце квартала, другой – у ворот. Внутри Палаццо через внутренний двор с регулярными интервалами проходили стражники, а за окнами верхних этажей Роза заметила еще множество гвардейских мундиров. Насколько она могла судить, единственным источником беспокойства стала купеческая чета, следовавшая сразу за их каретой, которой не понравились неудобства с обыском на блокпостах. Они уже шли по внутреннему двору, но жена все продолжала высказывать недовольство мужу, не обращая внимания на его шиканье.

Двигаясь вперед в расфуфыренной процессии, они вышли в сад, и на мгновение Розе в голову пришла абсурдная мысль, что она попала в какую-то древнюю сказочную страну: кто-то приложил немало усилий, чтобы зажечь множество крохотных свечей среди кустарников и статуй. Они мерцали и перемигивались в полумраке, окутывая сад неземным сиянием. Там, где свечей не было, висели гирлянды из стеклянных бусин, ярких цветов и лент, которые впитывали свет, разбрасывая вокруг голубые, зеленые, красные и желтые блики. Даже Микеланджело, которого ничто в мире не могло удивить, удивленно вздохнул, заметив, как преобразился сад.

– Ну, а вот и Божественный собственной персоной! – Громоподобный голос, заглушая музыку струнного квартета в углу сада, приветствовал их, когда они ступили на дорожку из белого гравия. Папа радостно улыбался, сидя в кресле с высокой спинкой в центре длинного стола, по правую руку от него сидел кардинал Медичи. Столы поменьше, застеленные голубыми скатертями, были расставлены аккуратными рядами чуть в стороне. Стол папы покрывала белоснежная скатерть.

– Ваше Святейшество, – пробурчал Микеланджело.

– Ваше Святейшество, – эхом откликнулась Роза, делая реверанс. – У меня нет слов. Это просто чудо.

– Да, это прекрасно, не так ли? – Папа махнул рукой в сторону сада. – Но вы еще угощения не попробовали. Я слышал, что сегодня повара превзошли самих себя. Проходите, усаживайтесь, а опоздавшим придется пенять на себя, если мы начнем без них.

Рядом с ним кардинал Медичи слегка склонил голову, выражая одобрение.

– Прошу вас, – сказал он, жестом указывая на места по другую сторону от папы.