Ограбление Медичи [litres] полностью

– И вас это тоже касается, синьор, – сказал Джакомо купцу, не отрывая взгляда от камзола франта, направлявшегося к воротам Палаццо. – Вам тоже пора…

– Берегись!

Предупреждение, должно быть, запечатлелось в мозгу Джакомо: он шарахнулся в сторону, ускользая из мешанины рук и ног, и успел увернуться, когда кулак пьяного купца просвистел мимо его уха, а затем…

Тот голос. Тот самый голос.

Джакомо резко обернулся – да, это была его мать, пытавшаяся подняться из-за стола рядом с пустым креслом Петруччи.

Она смотрела на него. Он смотрел на нее.

Но ни один из них не смотрел на купца, и тот, воспользовавшись ситуацией, заехал Джакомо кулаком прямо в глаз.

Она пока еще не отстала от графика, но времени уже было в обрез. Роза проскользнула в окутанный мраком внутренний двор и зашагала по дорожке. Пока что она не заметила патрулей гвардейцев, но это был лишь вопрос времени. Тем не менее Роза старалась идти спокойно, не поддаваясь мыслям, что стоит ускорить шаг, а еще лучше бежать сломя голову. Эти мысли обрушивались на нее в унисон с бешеным биением сердца…

Именно поэтому ей удалось не столкнуться с лакеем, который внезапно выскочил перед ней, спустившись с угловой лестницы.

Она едва не споткнулась на каменном полу.

– Синьор! – воскликнула она. – Прошу меня извинить…

Лакей не огрызнулся в ответ, что стоит под ноги глядеть, только потому, что это было бы крайне неуместно и, скорее всего, послужило бы поводом для наказания.

– Гостям следует оставаться в саду, – вместо этого сообщил он ей. – Экскурсии по Палаццо сейчас не проводятся.

Джакомо наверняка уже в часовне.

– О боже, – залепетала Роза. – Я как раз возвращалась из уборной. Наверное, я заплутала.

Она надеялась смутить лакея, но либо тот был беспросветно глуп, либо настолько привык к странностям, происходящим в стенах Палаццо, что попросту не обратил на это внимания.

– Сад у вас за спиной, синьорина. Вы просто не заметили.

У Розы оставалось три пути. Она могла вернуться в сад, чтобы не вызывать дальнейших подозрений. И тогда придется выслушивать замечания обоих Медичи, пока она не придумает другой предлог, чтобы покинуть сад. Это будет непросто, потому что придется изображать, что она неважно себя чувствует, но тогда удобный момент может быть упущен.

Роза могла бы не послушать наставлений лакея, сообщив, что у нее еще есть дела в Палаццо, что заставило бы его насторожиться и привлекло бы внимание стражи.

Ну, или она могла попытаться усмирить лакея силой, однако это выглядело просто смехотворно, и Роза сразу отмела эту идею. За всю ее жизнь самым крупным существом, с которым ей удалось «справиться», был енот, живший за их домом в Прато, да и то с большим трудом.

Она поочередно обдумала и отвергла каждый из трех вариантов, пришедших ей в голову. Нет, нет и нет…

– Вот ты где!

Доминик шел по дорожке с таким видом, словно все здесь принадлежало ему, его камзол и штаны казались темными в неярком свете фонаря.

– Я же просил подождать меня, – укорил он ее. – Лука, спасибо, что разыскал ее.

После слов Доминика поведение лакея заметно смягчилось, и он отвесил поклон.

– Это приказ капитана, синьор Фонтана. Гостям запрещено входить в Палаццо без разрешения семьи Медичи. – На его лице промелькнула гримаса сожаления. – Боюсь, это касается и вас.

– Конечно, конечно, – сказал Доминик. – Но вот такое разрешение тебе подойдет?

Бумага в его руках была крепкой и плотной, а ее край скрепляла красная сургучная печать. Лакей Лука взял ее, и в его глазах отразилось удивление, когда он пробежал глазами нацарапанную надпись.

Доминик взял Розу за руку, многозначительно стиснув ее ладонь, прежде чем она успела отстраниться.

– Как видишь, Его Святейшество милостиво дал мне разрешение показать синьорине де Ломбарди мою работу в часовне. – Подмигнув Луке, он дал понять, что дело тут вовсе не в работе.

– Я так мечтала это увидеть, – воскликнула Роза. – Хотя дядя Микеланджело предупредил меня, что это может быть не так впечатляюще, как обещал синьор Фонтана.

Лука сглотнул, неловко свернул бумагу и сунул ее обратно Доминику.

– Конечно. Как вам будет угодно. – Он уже торопился уйти.

Доминик на ходу похлопал его по плечу.

– Ты хороший человек, Лука, – сказал он. – Не позволяй им заездить тебя до полусмерти! – Лакей фыркнул, что означало «едва ли это возможно», и направился к арке у входа в сад. Доминик и Роза остались вдвоем.

Повисла пауза. Тишину нарушали отдаленный смех и звуки голосов гостей в саду, и все же это молчание было тягостным. Доминик смотрел на нее, сосредоточенно и напряженно, так же, как накануне вечером возле церкви Сан-Стефано. У Розы перехватило дыхание, и она подумала, что всему виной, скорее всего, Доминик. Она выдернула руку из его хватки, а затем, немного подумав, выхватила у него бумагу и торопливо развернула ее.