Ограбление Медичи [litres] полностью

– Да, ступайте! Помиритесь! Знаю я вас, юных влюбленных!

Встав из-за стола, Роза поцеловала Микеланджело в щеку.

– Проследите, чтобы он не выходил из-за стола, – прошептала она, бросив многозначительный взгляд на хмурого кардинала. – Что бы ни случилось. – Сделав еще один реверанс, она направилась обратно во внутренний двор.

Медичи могли сплетничать сколько угодно. Это не помешает ей спалить их дотла.

Джакомо пробегал по оживленной кухне, торопясь на встречу к Розе, когда все вдруг полетело к чертям.

– Гвардеец!

Если бы Джакомо шел твердой поступью, напустив на себя независимый вид, то, возможно, никто бы не обратил на него внимания и не было бы сейчас этого окрика. Он добрался бы до Капеллы Волхвов, встретив там Розу, и они смогли бы без лишних помех обчистить этих ублюдков Медичи, и дальше все было бы отлично.

– Гвардеец! Стоять!

И опять-таки, существовала тончайшая грань между вероятной возможностью, что он просто не расслышал приказ и срывом всей их операции из-за наказания за неподчинение. Похоже, для этого придется задействовать слух, поэтому он резко затормозил, и одна из посудомоек выругалась, едва не столкнувшись с ним.

Этого гвардейца он еще не видел и, наблюдая за приближающимся синим мундиром, Джакомо ощутил, как все внутри сжалось от волнения, думая, что этот человек как-то его вычислил, или же кардинал поднял тревогу, или произошло что-то еще.

– Всем стражникам приказано немедленно явиться в сад, – сообщил гвардеец, чьи глаза над внушительной бородой казались немного безумными.

Что-то пошло не так. Что-то, чего Роза не могла предвидеть, вмешивалось в их план, и если вызывали стражу, эти перемены происходили прямо на глазах у Медичи. Это была всего лишь часть ужасного вывода, промелькнувшего в сознании Джакомо. С другой стороны, нельзя было забывать о запущенной бомбе под Капеллой Волхвов. Он уже опаздывал на встречу, а если опоздает еще больше…

– В сад, – прорычал гвардеец Бородач. – Живо.

У Джакомо не оставалось времени, чтобы оспаривать этот приказ, поэтому он последовал за гвардейцем.

«Может, оно и к лучшему, – рассуждал он. – Если я окажусь на месте событий, то смогу как-то повлиять на ситуацию или хотя бы выиграть время, и тогда у Розы еще будет шанс взломать хранилище…»

В этом была крайняя степень паники. Его захлестывала волна истерики. Его мысли тонули в паническом ужасе, и ему стоило больших усилий сохранить спокойное выражение лица, когда гвардеец Бородач распахнул дверь в сад и вышел на лужайку.

В первую очередь Джакомо поразило странное затишье. Оживленная болтовня и даже отдельные выкрики были вполне ожидаемы на пиру, сдобренном бездонными чанами вина. Но голоса, разносившиеся среди аккуратных топиариев [43] и статуй, звучали приглушенно, в них звенело напряжение, и Джакомо, следовавший по пятам за гвардейцем Бородачом, почувствовал, как по его позвоночнику пробежала дрожь.

– …неподобающе, – раздалось чье-то громкое и, очевидно, пьяное бормотание. Проходя мимо рядов топиариев, краем глаза Джакомо заметил какое-то движение – торговец, вырядившийся с ног до головы в горчично-желтое, жестикулировал своим кубком, словно это был посох фокусника. – Это неподобающе, – повторил купец, на этот раз еще громче, и резко отодвинулся в сторону, когда жена попыталась выхватить у него бокал с вином.

– Да тише ты, – прошипела она.

Однако купец не успокоился, продолжая размахивать своим кубком.

– Не подобает божьему человеку так себя вести.

Гвардеец Бородач резко свернул за угол, обогнув огромную статую, и внезапно перед Джакомо открылся вид на раскинувшийся вокруг сад. Сначала ему захотелось взглянуть на длинный, ломившийся от угощений стол, за которым сидели папа, кардинал Медичи и Божественный. Роскошь обстановки и изысканные яства должны были навевать праздничное настроение.

Однако кардинал Медичи хмурился. Папа Лев был мрачен. Даже Божественный чувствовал себя явно не в своей тарелке; ссутулившись, он вяло ковырял вилкой еду.

Стул рядом с ним был пуст.

Гвардеец Бородач направился к капитану Романо, который стоял по стойке «смирно» за спиной кузенов Медичи. Кислое лицо капитана казалось кислее, чем обычно, и он мрачно буравил взглядом столы вокруг.

– …им недостаточно было завладеть нашим городом, – продолжал свою тираду купец. – Они возжелали завладеть и церковью!

Голос папы прозвучал напряженно, словно, тугая струна клавесина, когда он проскрежетал сквозь зубы:

– Капитан Романо.

– Он просто перебрал, – пробормотал Микеланджело, обращаясь к папе.

Возможно, его слова как-то бы и повлияли на ситуацию, но в этот момент купец окончательно забыл об осторожности и завопил: «Лучше бы мы были Республикой!»