Ограбление Медичи [litres] полностью

– Не нужно, – сказал капитан Романо, а тем временем гвардеец Бородач куда-то поволок купца. Капитан обернулся к главному столу. – Ты со мной.

Ну вот опять. Снова. В самом деле, неудивительно, что Халид так быстро заслужил уважение в гвардии, ведь, судя по всему, тут любого отличившегося человека нагружали лишней ответственностью и плевать хотели на то, что у него могли быть свои более серьезные обязательства. С трудом сдерживая рвущийся наружу вопль, Джакомо торопливо шел вперед, стараясь не отставать от длинноногого капитана Романо.

Гости немного пришли в себя, снова рассевшись по местам, но атмосфера оставалась неспокойной. И, конечно, Петруччи вновь с самодовольным видом развалился в своем кресле. А мама, мама, сидевшая рядом с ним, уперлась взглядом в стол.

Она узнала его, уже второй раз, даже переодетого гвардейцем, и, возможно, это означало, что Джакомо что-то упустил из виду. Размышляла ли она о том, что он здесь делает? Сердилась ли, что он не ответил на ее письмо? О чем она думала?

Если в саду настроение было напряженным, то возле главного стола оно накалилось до невозможности. Папа все еще смотрел туда, где Джакомо только что расправился с купцом, а гости и слуги старались лишний раз не попадаться ему на глаза. Кардинал Медичи так сильно поджал губы, что они почти исчезли с его бледного лица, которое пожелтело от гнева. Божественный перестал притворяться, что увлечен трапезой, и уставился в небо.

– Прикажи им, чтобы убирались, – процедил папа сквозь зубы своему кузену. – Всем им.

– Это действительно невыносимо, – согласился кардинал, окинув сад столь же гневным взглядом.

Если бы папа прекратил пир, их плану пришел бы конец. Ситуация окончательно пошла наперекосяк, они были обречены, надежда угасала с каждой минутой…

– Но если вы прервете пир, – сказал Божественный, – не будет ли это расценено как слабость?

Джованни и Джулиано Медичи как один обернулись к скульптору. Тот пожал плечами.

– Простите за предположение, но мне кажется, что так вы покажете, что сброд одержал над вами верх. В вашем собственном доме.

И с этими словами он с небрежным видом отпил вина. Джакомо сдержал улыбку. Кто бы мог подумать, что шесть недель в компании мошенников смогли оказать на человека столь развращающее влияние?

Кардинал Медичи нахмурился.

– Он прав, Ваше Святейшество.

Джакомо был уверен, что папа с ним не согласится. Но после нескольких напряженных секунд тот откинулся на спинку кресла.

– Хорошо, – согласился он. Кардинал скрестил руки на груди.

– Мудрое решение, Ваше Святейшество, – сказал Микеланджело.

– Было бы жаль отменять фейерверк, – заметил кардинал Медичи.

– Вы абсолютно правы, – согласился Микеланджело. – Я слышал, это будет потрясающее зрелище.

Что-то было не так.

Роза не переставала мерить шагами часовню с тех пор, как за ними закрылась дверь. Она изо всех сил вцепилась пальцами в синий бархат юбки, делая очередной круг по маленькой часовне. Она молчала, но каждое движение ее тела, каждый шаг ее туфелек по узорчатому полу кричали об этом.

Доминик наблюдал за ней из своего убежища на фоне фрески, прислонившись к нарисованным фигурам, словно они могли придать ему сил. Он не смел пошевелиться с тех пор, как они пришли к соглашению, но прекрасно понимал, что чем дольше они здесь задерживаются, тем быстрее закончится вечер.

Наконец, он решил заговорить:

– Роза?

Роза чуть замедлила шаг и впервые за долгое время взглянула на него. Глаза ее расширились, и в их темной глубине Доминик увидел, что она приняла решение.

– Джакомо опаздывает. Придется идти без него. – И без лишних слов она наклонилась и подняла юбки.

Решимость, охватившая его при ее первых словах, мгновенно улетучилась, и он снова вжался спиной в стену, стараясь не смотреть на Розу и на ее белоснежную сорочку.

– Что… – «Разве здесь было жарко?» – Зачем ты… что ты делаешь?

А у нее еще хватило наглости закатить глаза!

– Не стой столбом, – велела она, указывая на двери часовни. – Следи за входом.

Стараясь скрыть стыдливый румянец, Доминик протиснулся мимо нее, изо всех сил силясь не смотреть на ее нижнее белье. Однако он все же заметил, как Роза зажала зубами подол сорочки и дернула за него. Швы разошлись, и через мгновение на пол со звоном посыпались какие-то металлические предметы.

– Доминик? Я готова, – сообщила она, и Доминик глянул на нее через плечо. Она подобрала несколько железных штуковин, и, хотя свет в часовне был тусклым, Доминик все равно смог разглядеть тонкие приспособления странной формы…

– Отмычки? – спросил он.

Роза повертела их в пальцах.

– Одно дело, когда гвардейцы Медичи обыскивают кареты гостей на предмет чего-нибудь подозрительного. Но ни одна знатная семья не переживет скандала, если слугам прикажут обшаривать нижнее белье дамы.