Ограбление Медичи [litres] полностью

Но сквозь стекло не было видно никакого движения. А окно, когда он подергал раму, распахнулось без единого скрипа. Однако на этом подарки судьбы закончились. Перелезть через подоконник, когда у тебя рука привязана к боку, оказалось нелегко. К тому времени, когда он наконец спрыгнул на сияющий паркет, по лбу струился пот.

Он находился в небольшом кабинете, далеко от сада, где проходило пиршество. Комната была богато обставлена, но он не заметил ничего, что могло бы хоть немного рассказать о ее владельце. Халид догадался, что этим кабинетом редко пользовались, разве что гости семьи Медичи, которым требовалось где-то поработать. «А еще, – услышал он в голове голос, похожий на Джакомо, – воры и преступники, желающие поживиться».

Халид шагнул к двери, но мир вдруг покачнулся, и ему пришлось ухватиться за стену. Руку пронзало огнем боли, и каждое движение лишь сильнее разжигало пламя. Он с трудом протиснулся сквозь стену боли, вновь ощутив твердый пол под собой.

Сарра была права. На этом этапе уже не было смысла отступать, только не теперь, когда любое промедление может свести на нет всю операцию.

«Доверься, – подумал он. – Доверься им. Доверься своей команде».

И, вытерев лоб рукавом, он направился к винному погребу.

– Я начинаю улавливать закономерность, – сказал Доминик. Он держал на расстоянии вытянутой руки юбку от сорочки Розы, зажав ее пальцами.

– Мы работаем с тем, что у нас есть, – ответила Роза, расплетая сеточку для волос. – Ты собираешься всю ночь пялиться на мое белье?

Подмастерье зарделся и с силой рванул ткань сорочки. Ткань затрещала и разошлась, но не порвалась в клочья, а разъехалась по аккуратной прямой линии, как по шву. В руках Доминика остался ровный кусок ткани, грубого и прочного холста, а не традиционного льна или муслина. Он с преувеличенной осторожностью положил ее на каменную плиту, глядя на нее так, словно в любой момент она могла превратиться в гадюку и напасть на него.

– Это то, что ты шила в мастерской мастера Микеланджело? – спросил он, еще раз дернув за сорочку. Роза с облегчением прислушалась к сухому треску ткани – прочный холст оказался не слишком-то приятным на ощупь.

– Возможно. – Она высвободила из волос заколку – симпатичный позолоченный кусочек металла, глубоко запрятанный в локоны, – и бросила ее на каменный пол вместе с полосками ткани. Заколка приземлилась с удивительно громким звуком для столь изящной вещи. А Роза тут же принялась выуживать из волос вторую точно такую же заколку, закрепленную на другой стороне ее головы.

– Это один из тех случаев, когда ты говоришь «мама не учила меня рисовать», правда? – сказал он, ловко орудуя пальцами, чтобы разделить остатки сорочки на полоски ткани.

– Подашь мне одну из них? – спросила она. Вторая заколка выскользнула из ее локонов, пробилась сквозь сеточку для волос, и Роза ощутила в ладони ее прочную тяжесть.

В отличие от новомодного замка Хенляйна или механизированных ловушек на лестнице, плита в хранилище была изобретением самого дьявола, а потому препятствием, абсолютно неустранимым. Сарра, Агата и Роза несколько ночей подряд ломали голову над этой проблемой.

Разъедающие вещества. Взрывчатые вещества. Смазочные материалы. Днями напролет они делились идеями и изобретениями, чертили схемы, пытаясь изобразить придуманное, используя любую посуду и объедки, разбросанные на кухонном столе.

«Просто эта плита огромна, – наконец выдавила из себя Агата, опускаясь на свой верстак. – Мы не сможем ее сдвинуть».

«М-м», – промычала Роза, наблюдая за Саррой. Взгляд жестянщицы казался отрешенным, устремленным в глубину пламени, мерцавшего в лампе.

«Нет, – медленно произнесла Сарра. – Сможем, если сдвигать правильно».

Просто. Это слово стало их девизом. Каменная плита была проста. И, в принципе, установить ее в нужное положение было проще простого. И убрать… тоже было бы просто.

Грубые железные ручки, вмонтированные в бока плиты, были как нельзя кстати, и их было достаточно много, чтобы отряд стражников мог сдвинуть плиту с места.

Но у Розы не было отряда стражников. Что у нее действительно было, так это зачатки простейшего, но действенного подъемного механизма.

Из сплетенных холщовых полосок получилась длинная и прочная веревка. Одна из заколок Розы, которая хоть и выглядела как изящная безделушка, на самом деле была выкована из прочного железа, доставившего ей немало неприятных минут за этот вечер. Эту заколку она закрепила на конце веревки, а затем перекинула самодельный трос через балку, закрепив его тугой петлей. Вторая заколка присоединилась к своему близнецу на другом конце веревки, болтавшемся в нескольких метрах в стороне. Затем Роза пропустила эту часть троса через одну из ручек, вмонтированных в каменную плиту, закрепив узел заколкой.

Свободно свисающий с балки конец троса она вручила Доминику.

– Когда я скажу «тяни» – тяни.