Ограбление Медичи [litres] полностью

– Думаешь, я не знаю, что ты что-то замышляешь? – прошипел Виери через скрещенные клинки. – Возможно, ты и стал любимчиком сержанта, но он идиот. – Сцепленные клинки качнулись, когда Виери опустил одну руку. – Я тебя насквозь вижу.

Лишь мгновение спустя Халид понял, что Виери схватился за кинжал. Но этого замешательства оказалось достаточно, чтобы Виери успел вонзить его в живот Халида. Халид почувствовал, как рвется ткань его куртки, прежде чем его отбросило назад. Он прижал руку к боку и с облегчением увидел, что она чистая.

Толпа выкрикивала предупреждения и призывы к бою. На краткий миг Халид вспомнил склад в генуэзском порту. Но это воспоминание исчезло, когда клинок Виери вновь обрушился на него, и Халид уклонился от удара.

Ничего страшного. Халиду не раз проходилось противостоять людям, вооруженным до зубов. Виери ничем не отличался от них. И с ним все было бы гораздо проще, чем с непредсказуемым пьянчугой, или загнанным в угол человеком, или отчаявшимся должником…

Но Халид забыл, что у Виери есть друзья.

И это стало его ошибкой. Кто-то из сбившихся в группу гвардейцев сделал ему подножку, и Халид рухнул на землю. У него перехватило дыхание, и клинок отлетел в сторону. И тут же на него набросился Виери. Халид двинул Виери ногой в живот, но это лишь распалило противника, и вот он уже занес клинок для удара…

– Гвардейцы!

От крика капитана Романо все собравшиеся в конюшенном дворе тут же замерли. Он пробирался сквозь толпу стражников, словно какой-то мстительный бог с горящими глазами. Риччи спешил следом, на лбу у него выступили капельки пота. Должно быть, он сбегал за капитаном.

– Драка? – грозно спросил капитан Романо. – На службе? Да что, дьявол тебя дери, с тобой такое?

Виери вскочил, дрожащими руками запихивая кинжал в ножны.

– Капитан…

– Остальные свободны, – приказал капитан Романо. – Виери. Бен Халил. За мной.

Он провел их мимо кухонь и к маленькой сторожке. Халид молча шел за ним, мысли вихрем крутились в голове.

Виери видел Марино – видел, как Халид с ним разговаривал. Подслушал ли он что-нибудь? Знал ли он вообще, кто такой синьор Траверио? Может ли он добиться, чтобы Халида изгнали из гвардии Медичи? Может ли добиться его ареста? Что ему вообще известно?

Вопросы продолжали витать в воздухе, когда капитан Романо приказал Виери войти в караульное помещение, смерив Халида грозным взглядом.

– Жди здесь, – процедил он и захлопнул дверь. Мгновение спустя по залитому блеклым солнечным светом двору разнесся яростный вопль капитана: «Ты позоришь гвардию Медичи!» Халид принялся приводить себя в порядок, оправляя униформу.

Распрямив ремень, он вдруг понял, что не один.

Кто-то наблюдал за ним из-за двери кухни. Женщина. На ней было серое шелковое платье поверх белоснежной сорочки, каштановые волосы аккуратно собраны в черную сетку. Она смотрела на него широко раскрытыми карими глазами.

Халид с ужасом понял, что узнал ее. Это была та самая женщина из окна. Женщина, ради одного взгляда на которую так рисковал Джакомо. И как только их взгляды встретились, она подобрала юбки и, к вящему ужасу Халида, бросилась к нему через двор.

Возможно, подумал Халид, беспомощно наблюдая за ее приближением, было бы лучше, если бы он позволил Виери заколоть себя.

К тому времени, как Роза добралась до сада в Палаццо Медичи, ей удалось немного успокоиться, но полностью изгнать раздражение не удалось. Она все еще ощущала запах сандаловых благовоний, впитавшихся в одежду, и чувствовала на себе обиженный взгляд Доминика Фонтаны, когда вышла на ухоженную лужайку.

На ее чертежах сад не выглядел столь же прекрасным, как внутреннее убранство Палаццо, поэтому статуи из белого мрамора, выстроившиеся вдоль гравийных дорожек, стали для нее настоящим эстетическим сюрпризом. Проходя мимо, она любовалась ими, находя успокоение в точных линиях холодного мрамора. К тому времени как она добралась до столика в дальнем конце сада, она уже почти обрела самообладание. Почти.

Микеланджело сидел по правую руку от кардинала Медичи. Но взгляд Розы лишь скользнул по этим двум мужчинам, а затем ее внимание привлек третий человек за столом, который с хозяйским видом оглядывал сад. Не успев толком разглядеть его лицо, Роза сразу же поняла, кто перед ней.

Он был скорее запоминающимся, чем красивым. Глаза – большие, глубоко посаженные и темные, и он тут же окинул ее взглядом с ног до головы, стоило ей приблизиться. У него был крупный рот, орлиный нос выделялся на лице.

Папа Лев X улыбался, источая саму благосклонность и безмятежность. Роза сделала глубокий реверанс, чувствуя, как вновь полыхнула в ее груди молния ярости.

Это как возвращение в прошлое. Разве не об этом она говорила Микеланджело в карете? Ведь не только места могли навевать воспоминания. Люди тоже.

– Дитя мое?

Роза поспешно выпрямилась, обеими руками расправляя юбки и надеясь, что гневный румянец на ее щеках будет принят за смущение.