Ограбление Медичи [litres] полностью

Если он отдаст записку Джакомо, значит ли это, что тот получит возможность ввязаться в очередную авантюру? Джакомо дал слово, но чего оно стоило? И если Джакомо потерял голову при одном виде Джульетты Петруччи, то что произойдет, если он прочитает ее записку?

Он уничтожит записку. Сожжет, как только представится возможность. Он все упростит и исключит возможные риски, как того хотел бы синьор Траверио. Решение было принято.

Так почему же от одной мысли об этом у него сводило желудок?

К вечеру голова раскалывалась от боли. Чувствуя себя так, будто вот-вот взорвется, Халид отправился в караульное помещение, чтобы отчитаться о ночном дежурстве. Гвардеец де Карло был уже там, с радостью предоставив свой пост в доме капитана Романо взбешенному Виери.

– Уходишь? – спросил он.

– Гм, – хмыкнул Халид. – Домой.

– Поспи немного, – посоветовал де Карло со странной отеческой заботливостью, не свойственной юношам шестнадцати лет. – О, чуть не забыл… – Он вытащил откуда-то сверток и протянул Халиду. – Кто-то оставил это для тебя.

Это был сверток из грубой коричневой ткани, небрежно перевязанный двумя кусками пеньковой веревки. По спине Халида побежали мурашки.

– Кто?

Де Карло лишь пожал плечами.

– Посыльный не назвал имени.

Халид сорвал бечевку и принялся разворачивать ткань, и тут же караульное помещение заполнилось запахом тухлой рыбы. Де Карло выругался, зажав нос.

Наконец, из остатков ткани выскользнуло нечто тонкое и острое. Халид успел поймать его прежде, чем оно упало на пол, и поднес к свету.

Это было нечто полупрозрачное и крошечное, почти неразличимое. Но Халид не зря проработал три года на генуэзского Морского Дракона и потому сразу же узнал хребет морского дракончика [27].

Это было послание от синьора Траверио. Я наблюдаю за тобой, говорилось в нем. Я жду.

Не оплошай.

– Нет, нет, нет, – воскликнула Сарра, ее щеки раскраснелись в свете камина. – Вы меня не понимаете. Он был единственным в своем роде, с множеством этих… как их там, Роза?

– Рубины, – сказала Роза.

– Рубины, точно, они были повсюду. Кованый золотой крест, усыпанный рубинами. «Страшен как смертный грех, и стоит полцарства» – так описывала его Лена. – Сарра покачала головой. – Она все тщательно спланировала. Она наблюдала за этим домом несколько дней. Все должно было быть идеально. А потом в назначенную ночь залезла окно и обнаружила, что мой отец уже запихивает этот крест в сумку.

В день перед пиром в Палаццо вся их команда собралась на мельнице, спасаясь от холода поздней осени перед жарко пылающим очагом. Немного поколдовав у огня, Джакомо приготовил целый чан глинтвейна и разливал его по чашкам и стаканам.

Они уже выпили по несколько кружек. Агата заняла ближайшее к огню кресло, сославшись, как обычно, на старческую немощь и ломоту в костях. Микеланджело устроился неподалеку, не сводя глаз с двери. Джакомо решил, что если он до сих пор чувствовал себя неуютно в их компании, то тут уже ничего не изменить, и просто перестал обращать внимание на постоянную настороженность скульптора.

Сарра раскинулась на спине на одной из кухонных скамеек, ее пустая чашка болталась в руке. Роза свернулась калачиком напротив, укутав ноги юбкой. Она едва притронулась к вину и с непроницаемым видом слушала болтовню Сарры.

А Халид…

Он занял пост у двери, с невозмутимым видом скрестив руки на груди. С таким Халидом Джакомо не доводилось раньше встречаться во Флоренции, однако в нем было много от того человека, который творил темные дела под крылом Траверио еще в Генуе, и Джакомо не обрадовался новой встрече с ним.

Возможно, Джакомо не так сильно беспокоился бы, если бы этот громила выступал только вечером – им предстоял важный день, а люди по-разному реагировали на стресс. Некоторые грызли ногти. Некоторые, как Сарра, слишком много пили и рассыпались в пустой болтовне. Некоторые же, думал Джакомо, могли вновь стать источником молчаливой угрозы.

Но. Последнюю неделю Джакомо слышал от Халида лишь немногословное ворчание, да и Роза, по правде говоря, была не лучше. Вернувшись из Палаццо Медичи, они оба выглядели так, словно их мир перевернулся с ног на голову. После возвращения Роза растоптала последние обрывки чертежей, излучая испепеляющую ярость, которую уже не могла скрыть поблекшая напускная улыбка, и даже вездесущий Джакомо предпочитал не спрашивать, в чем дело.

Что касается Халида… казалось, он не в состоянии говорить с Джакомо или даже смотреть ему в глаза. И это выводило Джакомо из себя. Он и не подозревал, как сильно его собственная безмятежность зависит от стычек с Халидом, а теперь все это исчезло…

Джакомо глотнул вина.

– Они несколько мгновений смотрели друг на друга. Лена не знала, что мой отец положил глаз на тот дом, и он тоже не знал. Вы знаете, что она в одиночку провернула кастильскую авантюру, чтобы попасть туда?

– Это невозможно, – сказал Джакомо.

– Невозможно ни для кого, кроме Лены Челлини.

Роза резко поставила кружку на стол.

– Сарра.