Ограбление Медичи [litres] полностью

– Это стало началом прекрасного сотрудничества, Роза, разве ты не хочешь услышать эту историю? – поддразнила Сарра. – Это ведь история твоей семьи.

Роза ничего не ответила. Она стиснула пальцами юбку, и костяшки ее пальцев побелели.

– Думаю, сейчас как никогда уместен тост, – заявил Джакомо, поднимая кружку. – Последние несколько недель для меня было великой честью работать вместе с вами, безнравственными мошенниками, и с Божественным, и я хотел бы сказать…

– Плохая примета – произносить тост до того, как дело сделано, – оборвала его Роза.

– Это… поговорка? – спросил Микеланджело.

– Воровская поговорка, – сказала Агата, зевая.

– Это поговорка Лены, – уточнила Сарра.

Сарра, похоже, была единственным человеком на мельнице, не заметившим мрачной тучи, окружавшей Розу. Джакомо откашлялся.

– Что ж, я никогда не позволял суевериям мешать хорошему времяпрепровождению. – Он снова поднял свою кружку и кивнул в сторону Розы. – За нашего бесстрашного лидера. За нас. И за то, чтобы стать богаче, чем мы мечтали.

Все присутствующие притворились, что с радостью пьют за его слова, и Джакомо погрустнел, чувствуя, что великолепный момент безнадежно испорчен.

– Мне пора возвращаться в город, – сказал Микеланджело. Его взгляд метался между Саррой и Розой с тех пор, как Сарра принялась болтать.

– Мне тоже пора, – произнес Халид. – Я дежурю в Палаццо.

Роза кивнула.

– Увидимся завтра, – сказала она. Микеланджело поджал губы и, не прощаясь, прошмыгнул в дверь.

Джакомо наблюдал, как Халид набросил на плечи плащ, и подумал, что это просто недопустимо.

Если это действительно их последний вечер вместе и они расстанутся, как только работа будет завершена (конечно, если все пройдет удачно, никто не погибнет и все такое), то Джакомо не хотел, чтобы его заставили прощаться с этим деревянным подобием человека. Нужно что-то делать. И даже если ему угрожает словесная или физическая расправа со стороны Халида, то… так тому и быть.

Не обращая внимания на взгляды Розы и Агаты, Джакомо небрежно встал, отряхнул колени и направился к Халиду.

– Вы упустили отличную возможность, синьор аль-Саррадж, – сказал он. – Мы могли бы рассказать историю о начале нашего прекрасного сотрудничества. Сорвали бы аплодисменты. – Он ткнул Халида под ребро, стараясь не показывать разочарования, когда Халид отстранился от него. – Представьте себе: генуэзский причал на рассвете. Начинающий молодой мошенник замечает ошеломляюще красивую жертву, которая смело направляется к нему…

– У меня нет на это времени, – сказал Халид.

– Ты что, ничего не смыслишь в структуре повествования? – спросил Джакомо. – Мы приближаемся к развязке нашей истории, разве не уместно освежить события, происходившие в начале?

Халид только хмыкнул и потуже затянул завязки плаща.

Терпение Джакомо лопнуло.

– Вы даже не посмотрите на меня? – резко спросил он. – Если я чем-то обидел вас, синьор аль-Саррадж, думаю, у вас хватит порядочности сказать мне это прямо в лицо.

– Ты знаешь, что сделал, – откликнулся Халид.

– Речь идет о… – Джакомо понизил голос, зная, что Роза уже навострила уши. – Речь идет о той ночи, когда в городе творились беспорядки? Я думал, мы это уже обсудили.

– Ты все обсудил, – так же тихо ответил Халид. – Ты только и делаешь, что болтаешь. Водишь людей за нос, пока они не перестают понимать, где правда и что ты на самом деле имеешь в виду… – Он умолк, в его темных глазах вспыхнул гнев. – Хочешь вспомнить нашу первую встречу? Прекрасно. Жулик и доверчивая жертва. Ты расставил сети, и я в них попался. Я помог тебе, а ты в благодарность за это обчистил мои карманы. Мы закончили?

Джакомо охватил гнев.

– Я не обчищал твои карманы. Я собирался. Но я этого не сделал.

Халид хмуро взглянул на него.

– Почему?

– Порок и голос. – Он пожал плечами, его гнев утих, и теперь он чувствовал себя немного неловко. – Я так привык к тому, что жертвы пытаются меня перехитрить. Воспользоваться мной. Мне было приятно заманивать их в свои сети. А ты был добр со мной. И потому я пощадил твои карманы.

– И все равно ты меня обманул.

– Такова жизнь, синьор аль-Саррадж, – ответил Джакомо, робко улыбнувшись. – Но если бы я все-таки осуществил свой план и забрал все деньги, которые ты нес, неужели ты думаешь, что Траверио позволил бы тебе встретить следующий рассвет? – Халид все еще хмурился. Джакомо вздохнул. – Я не залезал в твой карман, – повторил он. – И никогда бы не стал.

– Потому что однажды я был добр к тебе?

Джакомо тихо усмехнулся.

– Нет, нет. Это потому… Наверное, потому, что я знаю: сколько бы я тебя ни раззадоривал, ты никогда меня не ударишь.

Халид еще больше помрачнел.

– При чем здесь это?

– Сам все поймешь.

Халид, казалось, потерял дар речи. Он беззвучно открывал и закрывал рот, и Джакомо сжалился над ним и, вырвав из рук Халида завязки плаща, застегнул их сам.

– Только представь, – сказал он. – Через несколько часов тебе уже не нужен будет этот маскарад. Если честно, это позор, этот цвет действительно творит чудеса с…

– Увидимся позже?