Ограбление Медичи [litres] полностью

– Ты… – сказал он, затем воскликнул: «Почему?» и наконец: «Сколько раз один и тот же человек может застать меня врасплох, прежде чем я решу, что бог подтрунивает надо мной?»

Черт подери, ей захотелось улыбнуться. Роза покачала головой.

– Сегодня никаких шуток, – сказала она. – Даю слово.

– Что… – Он переложил булочку в другую руку. – Что ты здесь делаешь?

– Синьора Карлотта – лучший повар во Флоренции, – ответила Роза, с трудом пытаясь подражать улыбке своей матери.

Старуха за прилавком фыркнула.

– Лесть к добру не приведет, синьорина.

– Я всегда считал ее лучшей в мире, – вклинился Доминик.

Синьора Карлотта зарделась.

– Перестань, глупый мальчишка.

Роза оттеснила Доминика от окошка.

– Два лампредотто, пожалуйста, – сказала она. – Если глупый мальчишка больше ничего не желает.

Доминик ждал, пока синьора Карлотта разрезала две булочки и принялась выкладывать сверху тушеную требуху.

– Я… рад, что мы встретились, – наконец сказал он.

Ссора с Саррой убила в ней желание ходить вокруг да около.

– Почему?

– Я наговорил кучу… неприятных вещей, – ответил он, ковыряя корочку своего лампредотто. – В Капелле Волхвов. Ты спросила о моей семье, и я повел себя резко. Мне не следовало этого делать.

Синьора Карлотта подтолкнула готовые лампредотто через прилавок. Роза бросила лиру и взяла их, чувствуя приятную тяжесть угощения в руках.

Как поживает лучшая кухарка Флоренции?

Ей нужно было куда-то идти.

– Спасибо, – сказала она Доминику. – Но мне не следовало лезть на рожон.

– Могу я как-то загладить свою вину? Купить что-нибудь перекусить? – Он бросил взгляд на лампредотто. – Или выпить?

Его глаза были такими серьезными. С булочки, которую он держал в руке, на длинные пальцы стекал соус, но он, казалось, этого не замечал. Роза следила, как капля исчезает на его запястье, потом бросила взгляд на его трепетавшие длинные ресницы, а затем покосилась на двух гвардейцев Медичи, шествующих по площади чеканным шагом.

– Мне нужно кое с кем встретиться. Но я бы не отказалась от компании.

– Что-то ты сегодня молчалив, – заметил сержант Бьянчи. Халид искоса взглянул на него, и сержант покачал головой. – Молчаливее, чем обычно.

– Думаю о завтрашнем дне, – сказал Халид, и это не было ложью.

Я никогда не обчищал твои карманы. И никогда бы не стал.

Чувство вины пронзило Халида, когда Джакомо произнес эти слова. Конечно, он знал, что Джакомо не брал денег у синьора Траверио в вечер их встречи. Но в тот момент ему показалось правильным обвинить его в этом.

Он был сбит с толку. Джакомо сбил его с толку. Он говорил все эти вещи, приводил все эти доводы, считая, что Халид все поймет. По той же причине, по которой я знаю, что ты никогда не ударишь меня. И что это значило?

Он спросит Джакомо позже. Утром. После дежурства.

– Сюда, – указывал дорогу сержант Бьянчи. Они находились в старой части Флоренции, ближе к городским стенам, чем к центру. Здесь стены домов и сараев были густо обклеены листовками бунтовщиков, и вся эта масса издавала громкий шелест. Но сержант Бьянчи не обращал на это внимания.

Наблюдая за ним, Халид понял, что сержант вообще мало на что обращал внимание. Его глаза бегали по сторонам, с беспокойством оглядывая улицы. Они прошли мимо троицы городских стражников, злобно взиравших на них. Сержант Бьянчи и бровью не повел.

– С вами все в порядке, сержант? – отважился спросить Халид.

Взгляд сержанта скользнул к Халиду, а затем снова забегал по сторонам.

– В порядке, как и должно быть.

– Капитан Романо, вероятно, волнуется из-за предстоящего пира.

– Гм, – откликнулся сержант Бьянчи.

Возможно, сегодня будет спокойное дежурство, подумал Халид, и в следующее мгновение впереди послышался грохот и крики. Шум вывел Халида из задумчивости, и сержант Бьянчи тоже оживился.

– Это там, – сказал Халид, указывая на темное пространство между двумя зданиями. Сержант кивнул и припустил рысью, Халид бросился вдогонку. И вскоре они свернули с главной улицы в узкий переулок.

Здесь царил черный как смоль мрак. Стены зданий и плотные облака скрывали лунный свет. Халид прищурился, выискивая в темноте источник шума.

– Это гвардия Медичи, – крикнул он. – Кто-нибудь ранен?

В ответ послышался лишь звук шагов, скребущих по камню.

– Сержант, может, вам стоит зажечь фонарь, – посоветовал Халид.

Сержант Бьянчи молчал. Но Халид остро ощущал чье-то присутствие у себя за спиной. Кто-то стоял у выхода из переулка.

Он медленно обернулся.

– Привет, Ясид, – сказал Виери.

Затем что-то твердое и тяжелое обрушилось на затылок Халида, и мир потух, словно свеча.

«…только потому, что ты не хочешь рассказывать брату о своей работе…»

«…это не делает нас семьей…»