Ограбление Медичи [litres] полностью

– Да, – сказал Халид. И затем добавил: – Ты никогда не обчищал мои карманы.

Джакомо расхохотался, чувствуя себя психом.

– Вы все еще озабочены этим, синьор аль-Саррадж?

– Ты осмеливаешься требовать, чтобы я ударил тебя, хотя съеживаешься от страха перед лицом угрозы…

– Я не съеживаюсь.

– Потому что знаешь, что я этого не сделаю. – Взгляд Халида был затуманенным, но пристальным. – Сначала я не понимал. Но теперь понимаю.

– Ты понял? – спросил Джакомо.

Халид довольно кивнул.

– Ты мне доверяешь.

Щеки Джакомо вспыхнули.

– И это все?

– Нет, – сказал Халид, откинув голову назад. – Посмотри в моей сумке.

Джакомо хотел посмеяться над этой просьбой, но в темном взгляде Халида было что-то, что заставило его передумать. Что бы там ни было, для Халида это важно, поэтому он высвободил руку из хватки Халида и принялся рыться в ранце. Он был почти пуст, не считая комплекта одежды, нескольких монет, запасного кожаного шнурка и…

– Письмо, – сказал Халид. Джакомо уставился на него в свете пылавшего очага. – Оно для тебя.

Халид снова прикрыл веки, и на этот раз Джакомо не подумал, что это притворство. Он поспешно бросился к Халиду и слегка встряхнул его, а затем взгромоздился на стол рядом с ним.

– Ты что, теперь пишешь мне письма?

– Оно не от меня, – пробормотал Халид. – От женщины. От дамы.

– От поклонницы? – Он вскрыл конверт. – Ничего неожиданного, но после приезда во Флоренцию я как-то забросил подобные дела и…

В этот момент слова на бумаге начали доходить до него. Джакомо умолк, едва не проглотив собственный язык, мысли мгновенно улетучились из головы.

– Письмо не от поклонницы, – сказал Халид.

«Я оплакивала тебя», – говорилось в письме.

«Я презирала себя», – говорилось в письме.

«Где ты был все это время? Был ли ты счастлив?» – говорилось в письме.

Джакомо почувствовал себя так, словно его ударили в живот. Он чувствовал себя так, словно погрузился глубоко под воду. Ему казалось, что он сходит с ума.

– Нет, – наконец сказал он. – Это от моей матери. – Он посмотрел на покрытое синяками лицо Халида. – Откуда оно у тебя? Откуда… где она…

Халид снова стиснул его запястье, и Джакомо ощутил, что ситуация невыносимо быстро выходит из-под контроля. Мир вокруг стремительно вращался, не давая ему ухватиться хоть за что-нибудь и прийти в себя.

– Прости. Это просто шок, – в конце концов пробормотал он. – Моя семья – это… не то, о чем я привык говорить.

– Ты и не обязан, – сказал Халид, и как, черт возьми, он умудрялся сбить спесь с Джакомо каждый раз, когда открывал рот? Джакомо зарабатывал на жизнь тем, что обводил людей вокруг пальца, а тут появился Халид со своими односложными фразами, каждая из которых заставляла Джакомо чувствовать себя так, словно его переехали на дороге. – Но, если хочешь, я не против послушать.

– Знаю, знаю, – ответил Джакомо. – Но если я не буду мешать тебе спать, Агата превратит мой череп в кубок, а ты тем временем будешь лежать рядом весь израненный и мужественный. А кто я такой, чтобы противостоять столь стойкому молодому герою? – Но, заметив взгляд Халида, он вдруг подумал, что сейчас не помешает говорить более откровенно. – Я ничего не рассказывал… ведь иногда трудно вспомнить, кто я такой на самом деле, когда так часто приходится играть роль других людей. Но это, – он помахал письмом, – это чертеж. Как те, что украла Роза. Это… ах. – В его груди бурлило разочарование. Ну почему ему так трудно выдавить из себя слова?

– Твоя мать нашла меня около Палаццо Медичи, – сказал Халид. – Она хотела поговорить с тобой. Ты тоже искал ее в том переулке. Хочешь ли ты поговорить с ней?

Джакомо поморщился.

– Я не видел ее четыре года.

– Это не ответ на мой вопрос. Почему ты с ней не виделся?

Если бы такой вопрос задал кто-то другой, Джакомо ответил бы легкомысленной ложью. Но это был Халид. Халид, который встречался с Джакомо в доках и переулках Генуи. Халид, который жил в жестоком и коварном мире, но сам так и не стал жестоким или коварным. Он был прав, Джакомо доверял ему. Возможно, Халид стал ему другом.

Он лишь надеялся, что Халид останется его другом после того, как узнает правду.

– Хорошо, – наконец сказал он. – Начну, пожалуй, с самого тривиального. Ты ведь знаешь, что обо мне болтают люди, не так ли? Они говорят, что я сумасшедший. И при всей вашей скрытности, синьор аль-Саррадж, я полагаю, что и вы думаете так же. Ничего страшного, я не держу на вас зла. Потому что, как оказалось, вы были правы. Я сумасшедший. Или был им. Или мне дали в это поверить… Когда я в последний раз видел свою мать, меня звали Джакомо Петруччи. И я исчез.