Ограбление Медичи [litres] полностью

– А ну, тише, парень, – сказал он. – Разве ты не знаешь, где находишься?

Но Альберто был либо слишком пьян, чтобы услышать его, либо слишком пьян, чтобы его это волновало.

– Ты подружка Сарры.

Роза нахмурилась с легким беспокойством.

– Вы обознались, синьор.

– Роза. Ты – Роза. Я ищу тебя уже несколько недель. – Доминик в замешательстве уставился на Розу.

– Кто это?

Альберто подошел совсем близко. Она поднялась со скамьи, расправив юбку.

– Понятия не имею.

– Ты – Роза, – продолжал настаивать Альберто. От него разило спиртным. – Это ты. Я следил за тобой от самой Меркато Веккьо.

Если это было правдой, то чутье подвело Розу. Видимо, она была слишком взбудоражена событиями этого вечера: посещением церкви, воспоминаниями, обществом Доминика. Она осторожно коснулась руки Доминика.

– По-моему, он пьян, – прошептала она. – Лучше с ним не связываться.

Альберто не попытался преградить ей дорогу, когда она подошла к нему, но по-прежнему продолжал болтать.

– Я больше месяца проторчал в городской тюрьме, – сообщил он. – Из-за той работы, которую ты завалила. Всю мою команду забрали той ночью, но ты-то смылась. Ты все знала.

Между бровей Доминика залегла озабоченная складка, которая не понравилась Розе.

– Знала что? – спросил он.

Альберто помахал пятерней.

– Знала, как все обернется, – ответил он. – Она – Святой Николай. Она знает, как все будет. Эй! – Роза уже почти добралась до двери, спасение было близко. Заткнись же, заткнись. Но Альберто продолжал вопить, все громче и громче: – Ты мне должна! Ты меня кинула, и я не знаю как, но ты мне заплатишь. Эй! Ты меня слышишь?

Роза не слышала. Захлопнув дверь перед носом Альберто, она торопливо направилась через площадь, не в силах посмотреть в глаза Доминику.

Когда церковь скрылась из виду, Доминик заговорил первым:

– Роза.

Она не замедлила шаг. Ей казалось, что если она продолжит идти, не сбавляя шаг, то, возможно, ей удастся опередить неизбежное. Вместо этого Роза одарила его сияющей улыбкой – так в последний раз улыбнулась ей мать, прежде чем столкнуть Розу в реку Бисенцио. С тех пор Роза каждый день примеряла на себя эту улыбку.

– Не завидую я этому парню, когда завтра утром монахи найдут его в отключке под крестом.

– Роза.

– Думаю, на соседней площади есть таверна, если ты все еще голоден… – Он смотрел на нее так, словно не знал, кто она такая, но она упорно шла вперед, уговаривая его:

– Перестань, Доминик. Ты ведь не воспринял этого пьянчугу всерьез?

– Он узнал тебя.

– Держу пари, он думает, что знает много людей.

– Он называл тебя Святым Николаем.

– Это я и пытаюсь тебе сказать. Он был не в себе.

– Святой Николай – покровитель воров.

Роза попыталась найти внутри себя ледяную, жгучую, гневную силу, которая таилась в ее груди. Она вдохнула и на выдохе позволила этому огню просочиться сквозь тело, придавая ему легкость, освобождая от беспорядочного сумбура в голове.

– И торговцев тоже, – сказала она. – К чему ты клонишь?

– Так ты торговка?

Она смотрела на него, с холодной ясностью подмечая мельчайшие детали, видя, что он уже не в силах сохранять бесстрастность, и на его лице проступали сомнения и боль.

– Нет, – ответила она. – Нет, я не торговка.

– Ты воровка, – сказал Доминик. Роза спокойно взглянула на него. Он покачал головой, самообладание покидало его. – Я знал, что в тебе есть что-то такое… Я знал, что ты…

– Ничего ты не знал.

– Я всегда узнаю подделку, – огрызнулся он. – Это моя работа. А ты всегда была подделкой. Ты хотя бы племянница мастера Микеланджело?

– Нет.

– А он знает? Ты… водишь его за нос? – Он зашагал прочь, взъерошив волосы ладонью. – Нет. Нет, все дело в семье Медичи, не так ли? Ну конечно. Тебя действительно зовут Роза?

Роза с ужасом поняла, что ее ледяная сила меркнет. С каждым ударом сердца она уходила все дальше, отступая в глубину души. И вся ее душа саднила от боли и горела, словно пальцы, согревшиеся после долгого пребывания на зимнем воздухе.

И в этом был виноват Доминик. Из-за него она потеряла бдительность и теперь стояла посреди площади как дура, пытаясь сохранить уже недоступное ей спокойствие.

– С чего бы тебе тогда верить моим словам, если я такая, как ты говоришь? – спросила она, с трудом сдерживая злость.

– Все равно скажи мне.

– Меня зовут Роза. Роза Челлини.

Доминик расхохотался.

– Ты права, я тебе не верю.

– Я родилась в Прато. Все, что я рассказала сегодня вечером, – правда. Обо всем, что сотворила семья Медичи…

– Они мне не лгали.

Жар в душе сделал ее уязвимой и жестокой. Было больно. И она захотела причинить боль и ему.

– Они каждый день тебе лгут. Они приглашают на свои пиры и обещают славу и богатство. Престиж. Покровительство. Но ты сам это сказал. Ты – бездарный подражатель. Как далеко, по-твоему, заведет тебя это покровительство без таланта? – Она надвигалась на него. – Знаешь, что видит папа, когда смотрит на тебя? То же самое вижу и я. Всего лишь подмастерье. Легкую мишень. Жертву.

Доминик вздрогнул.

– Зачем ты это делаешь?