Ограбление Медичи [litres] полностью

– Они убили пять тысяч мужчин, женщин и детей. Они убили мою мать. Они сделают то же самое с жителями Флоренции, лишь бы сохранить власть. Они уже собирают средства, чтобы создать еще одну армию. Я не буду извиняться за себя, синьор Фонтана. Это вы мчитесь к ним в лапы.

В свете факелов она видела, как чувства мелькали на лице Доминика. Боль от предательства, гнев, разочарование, сомнение… Ее собственные чувства вспыхнули в ответ, и Роза, собрав остатки своего холодного самообладания, замерла на месте.

Стоило ему сделать хоть шаг ей навстречу, и она бы проиграла эту битву. Но Доминик лишь поклонился. Когда он поднял голову, бесстрастная маска снова застыла на его лице.

– Прощайте, синьорина.

Он направился прочь, и с каждым шагом Доминика Фонтана лед внутри нее все больше и больше таял. К тому времени, когда он скрылся из виду, она стала вялой, мягкой и уязвимой. И в этом была ее собственная вина.

И Роза обратилась в бегство.

«Он лишь помеха, – думала она. – Он лишь помеха, а ты бежишь прямо к нему в руки. Как ты вообще могла возомнить, будто у вас есть что-то общее?»

«Он может сдать тебя, – прошептал другой коварный голос в ее голове. – Он слишком много знает».

Именно поэтому она никого не допускала в их тесный круг. Именно поэтому в ее жизни существовала лишь работа. Вот почему она не оставила места для семьи. Любой выход за эти рамки означал катастрофу. Это означало, что пострадает либо ее работа, либо она сама. И ему этого никогда не понять.

Роза не заметила, как прошла мимо городских стен, пока не услышала шум реки и не увидела сочную зеленую траву под ногами. Вглядевшись в ночь, она заметила на берегу силуэт мельницы. В окне мерцала свеча, значит, кто-то еще не спал.

В воде послышался громкий плеск. Роза замерла.

Это точно был не шум течения. Столь громкий звук не могли издать рыба или птица. Значит, в воде притаилось либо животное, либо…

Она обернулась.

На речном мелководье распростерлось чье-то тело. Даже в темноте Роза могла различить темные пятна на одежде. Она узнала эту одежду.

– Халид? – прошептала она.

Он приоткрыл налитый кровью глаз и слегка шевельнул рукой.

А затем закашлялся и едва слышно произнес:

– У нас проблема.

«Позже», – сказал ему Халид. Джакомо думал, что слишком жестоко со стороны Халида оттягивать неизбежное, и теперь юноша, который никогда не отличался терпением, бесцельно бродил по комнате, прислушиваясь к храпу Агаты и мучительно предвкушая будущее.

Если бы Джакомо только знал, что принесет с собой это «позже», он бы не стал ждать его с таким нетерпением.

Услышав крики Розы, он помчался к реке и, увидев покрытого синяками и израненного Халида, буквально потерял дар речи. Он молча выполнял все указания Розы, и вместе им удалось поднять Халида и, поддерживая его с двух сторон, затащить по насыпи к мельнице. Джакомо уложил Халида на кухонный стол, а Агата, разбуженная стонами Халида и ругательствами Розы, принялась кипятить воду, толочь травы и заниматься прочими колдовскими делами.

Джакомо бесполезно путался под ногами, пока Роза расспрашивала Халида о том, что произошло, а потом расспрашивала Агату о состоянии его ран. Он стоял в стороне, когда она накинула на плечи шаль и бросилась на поиски Микеланджело и Сарры, отчаянно пытаясь собрать воедино клочки, оставшиеся от их плана, и снова скрепить их в одно целое. Только когда Агата начала принялась грозно раздавать ему указания, требуя развести огонь, принести бинты, придержать Халида за плечи, пока она накладывала шину на его сломанную руку, Джакомо наконец смог выбраться из зловонного омута потрясения.

«Роза была права, – думал он. – Мне действительно не следовало произносить тот тост».

Наконец беготня и суматоха улеглись, о них напоминали лишь крупные капли пота на лбу Халида и дрожащие руки Джакомо. Агата слегка похлопала по толстой повязке на боку Халида, язвительно сообщив ему, что сегодня он точно не умрет, а затем сурово взглянула на Джакомо.

– Не давай ему спать, – вполголоса приказала она. – Если уснет, может никогда не проснуться.

И, отдав этот ужасный приказ, она вернулась к своему рабочему столу.

Ощутив тепло обнаженных плеч Халида под своими ладонями, Джакомо смущенно отодвинулся и тут же почувствовал, как Халид здоровой рукой крепко стиснул его запястье, да так сильно, что у Джакомо кости затрещали.

– Ха, – крякнул Джакомо. – Ну что ж. Похоже, с этой рукой все в порядке.

– Джакомо, – пробормотал Халид. Его глаза были полузакрыты от боли.

– Тише, – откликнулся Джакомо, потому что считал, что так будет правильно. – Помолчи.

– У меня сломана рука, а не язык, – со злостью ответил Халид, и его гнев согрел душу Джакомо. – И ты сказал, что мы можем поговорить позже.

– Халид…

Халид закрыл глаза, дыхание сделалось ровным, и Джакомо охватила паника.

– Хорошо, хорошо! – воскликнул он. – Давай поговорим! О чем только захочешь! – Халид снова открыл глаза, в которых сквозь боль промелькнула веселая искорка, и Джакомо наклонился над ним. – Садист.