– Хорошо! Бегать буду я, а ты просто посиди и подыши свежим воздухом!
И вот наша троица – я, Мира и зеленый сотворенный дух – выскользнула из общежития и под присмотром огромного белого месяца пошла в сторону залитого призрачным светом огромного стадиона.
Здесь было тихо и пусто. Сбросив туфли и пиджак, я осталась в штанах магистра, предварительно подвязанных ремнем, и сорочке. Босые ноги ступили на мягкую шелковистую траву. Я едва не замурлыкала от удовольствия. Ночная прохлада ласкала кожу, играла с волосами, хотелось не просто бежать, хотелось порхать и кружиться, как балерина. Вот только в мамином теле эта функция мне была практически недоступна.
«Ну, Светлана Владимировна, – думала я, разминая суставы, – когда я тебя найду, ты у меня не отвертишься! Как миленькая будешь по всем тренажеркам ходить, бегать по утрам и вообще – вести здоровый образ жизни в МОЕМ понимании».
Осталось только найти тебя, мама.
Под покровом ночи я бежала, бежала, чувствуя себя виноватой за все то, что произошло. За то, что связалась с Пашей и пошла с ним в ресторан, бросив Миру… Паша. А ведь я ни разу за все это время не вспомнила о нем! Интересно, а он обо мне думал? Пытался связаться? Найти?..
А еще я чувствовала себя виноватой за то, что в свои девятнадцать лет ничего толком не знала о своей семье. В частности, о папе.
Я часто видела отца в костюме, рубашке и галстуке. У нас имелись дом, квартира, машина. У нас было все и даже больше, чем необходимо. Но я понятия не имела, чем занимался мой отец.
Я знала, что у него было много друзей, в том числе – очень влиятельных. Но они крайне редко приезжали к нам в гости. А если подобное случалось, то папа и владелец дорогущей иномарки запирались в кабинете и о чем-то долго говорили. Лишь однажды я случайно услышала про какие-то поставки…
Я сглотнула. Господи, а что я вообще знала о своём отце, кроме того, что он нас безумно любил? А мама? Знала ли мама о том, что его настоящее имя Грегори Регал, что он Ходящий и герой битвы при Ледяном ущелье?
И эта странная болезнь. Папа буквально «сгорел» за месяц. Ни один профессор ничего не смог сделать, при том, что все показатели оказались в норме. Но папа умер.
Я бежала, бежала, не считая круги. Какой это был? Второй? Пятый? Не знаю. Ничего не знаю. Я споткнулась и растянулась на траве. Некоторое время лежала, уткнувшись лицом в ладони. Тело слегка подрагивало.
– Лина? – прошептала Мира, положив ручонку на мое плечо.
– Чего тебе?
– Ты упала. А ты никогда не падаешь. Я испугалась за тебя… Что случилось?
– Ничего. Просто тяжелый день, – сказала, поворачиваясь к сестре. В лунном свете ее бледное личико казалось совсем белым, а огромные испуганные глаза – черными.
Я невольно подумала: «Если мне девятнадцатилетней так плохо из-за творящегося вокруг, из-за смерти папы и потери мамы – каково же ей?»
И я ободряюще улыбнулась.
– Со мной все в порядке, правда. Ладно, пора прекращать этот вой. Страшно подумать, что сказала бы мама, увидев себя в таком состоянии.
– То же самое, – ответила Мира. – Она всегда говорит: пора прекращать этот вой.
– Мама плачет? – Я была потрясена услышанным.
– Почти каждый день.
– Почему?
Мира пожала плечами.
– Наверное, из-за папы.
– Но откуда ты знаешь?
– У нас же комнаты рядом. Все слышно.
Я кивнула и подумала: «Только ли из-за папы? А может, из-за нас?»
Хотя Мира здесь ни при чем. Она хорошо себя вела, прилежно училась, помогала по дому. Я думала, что она это делала из желания быть хорошей, любимицей и чтобы насолить мне. А она просто каждый вечер слышала, как плачет мама.
Я улыбнулась маленькой взрослой сестре, когда на фоне месяца появилось нечто большое и темное, с распахнутыми перепончатыми крыльями и длинным хвостом.
Оно летало в вышине на фоне звезд, словно купалось в лунном свете. И звезды подмигивали ему, будто старому знакомому. Белесый свет отражался от гладкой блестящей чешуи, покрывавшей темное тело зверя. И казалось, что на крыльях его поселилось северное сияние.
– Что это за?..
– Кажется, дракон, – ответила мисс Всезнайка.
Сомневаюсь, что с высоты своего полета зверь видел нас. Сомневаюсь, что ему было дело до восьмилетней девочки и сорокалетней женщины, но быстро колотящееся сердце заставило меня насторожиться.
Дракон не просто летел в одном ему известном направлении. Он то кружил, то поднимался высоко-высоко над облаками, то падал, сложив крылья вдоль спины. То расправлял их, ловил ветер и вращался вокруг своей оси, будто… танцевал. Потрясающее зрелище, за которым можно было следить вечно, но… я не специалист по тому, что творится в голове у дракона. Мира, как оказалось, тоже.
И я решила увести сестру со стадиона.
– Пойдем-ка в общежитие, – сказала я. Взявшись за руки, мы пошли обратно в нашу комнату.
Однако перед тем, как лечь спать, я еще раз выглянула в окно, надеясь увидеть ночной «танец» зверя. Но на небе был лишь белый месяц да померкшие блеклые звезды.
***
– Лина, просыпайся! – услышала я сквозь сон голос сестры.
– Отстань, – сказала, поворачиваясь к стене. Каждую клеточку тела мгновенно пронзила адская боль.
– Лина!
