– Ты ведешь себя так, как будто кроме этого ничего не имеет значения, – сказал он.
– Ты же знаешь, что это неправда, – ответила она. – Послушай, мне жаль Слэйда. Действительно. И я прошу прощения, если мое поведение показалось бесчувственным. Но это не значит, что ты теперь можешь на меня срываться или вести себя так, как будто я тобой как-то пренебрегла. Я смотрю на эту ситуацию как на работу, действительно как на работу, которую не смогу сделать без тебя.
Она положила голову на его угловатое плечо, так что щека прижалась к ее зубам. Протянула руку за его спиной и потерла второе плечо Люка своей мозолистой ладошкой.
– Готов начать восхождение?
– Все в порядке? Можно начинать? – спросила Дилан.
– Я готова, – сказала Сильвия, поправляя блокнот.
– Да, можно, – ответил Клэй, стоя за своей навороченной камерой.
Воздух рядом со скалой был пропитан электричеством до такой степени, что у Дилан покалывало руки и основание шеи. Она слышала, что такое бывает в тех местах, куда вот-вот ударит молния, но небо оставалось ясным, ярко-голубым.
Она осмотрела гранитный склон перед собой. Точно знала, откуда начнет, куда для этого положит руки, где придется подтянуться, чтобы переместить ноги. Прикинула, где установит точки страховки – закладки и камалоты. Она прощелкнет через них веревку, привязанную к талии, так что, если и упадет, то сорвется не на такое уж большое расстояние, и не рухнет на землю изуродованной кучей мяса.
Дилан вздохнула. Она тренировалась с первого года обучения в средней школе, именно тогда подруга затащила ее на местный скалодром. Продержалась на стене не больше часа, прежде чем ее мышцы набрякли, а кожа на кончиках пальцев взбунтовалась, начав посылать оглушительные волны острой боли по усталым рукам, когда она пыталась ухватиться за грубые пластиковые хваты еще одного маршрута. Этот час был единственным, но ничего больше не понадобилось ей, чтобы заглотить наживку. Но вылазки в Ущелье по выходным окончательно укрепили ее в понимании – она хотела заниматься именно этим, и чтобы ей за это платили. И теперь ей дали шанс. Она не могла его просрать. И не просрет.
– Поднимайся, – сказал Люк, держа свободный конец веревки в руках, готовый подать его ей или натянуть, если она сорвется.
И Дилан стала подниматься. Двигалась вверх по скале, плавно и легко. Шею ощутимо припекало. Камень был сухим, полным песка и липкой паутины, и она втыкала камалоты в стену, каждый плавно и плотно входил в трещины. У нее было такое ощущение, что этот подъем она уже проходила раньше, он чувствовался как «Блинчики», международный маршрут в Мьюир – руки словно сами помнили, что делать, двигаясь вдоль давно знакомой стены, а не нащупывали подходы к новой. Прокладка нового маршрута как правило означала суету в воздухе на высоте тридцати футов, попытки расположить квадрат металла шириной в дюйм так, чтобы он касался как можно большей части камня, чтобы он мог удержать ее, если она упадет, мышцы на противоположной руке сжаты до судороги, лишь бы зафиксировать ее на стене, пока она не закончит возиться с установкой снаряжения. Но эта стена? Никаких напряженных, забитых мышц, орущих, что они сейчас откажут, пока Дилан вщелкивает оттяжку, никакого шкрябания рукой над головой в поисках невидимой зацепки. Волшебство как оно есть.
Этим они и занимались весь остаток утра. Люк подавал ей веревку по мере того, как она поднималась все выше, Клэй фиксировал каждое движение на свою камеру. Закончили они, когда уже давно было пора обедать, и к тому времени Дилан успела пройти по четырем маршрутам.
Они собрались у костра, и, покусывая энергетические батончики и поджаренный на костре хлеб, наперебой принялись рассматривать фотки – Клэй сделал их на свой айпад, худший гаджет, наверное, чтобы делать фотки в лесу. Он прикреплял фотографии, сделанные им на каждом маршруте, нажимая пальцем на красные линии на снимке скалы. Сильвия расспрашивала Дилан о качестве подъема – текстуре скалы, ее твердости, оценке сложности, которую она могла бы дать каждому маршруту, и делала пометки в блокноте. Как бы она ни нарекла их, эти записки останутся для нее навсегда связаны с этой долиной.
Дилан включила свой телефон и увидела, как ползет по стене, крошечная, больше похожая на паука, чем на человека, часто не в фокусе или едва попадая в кадр. Гаджеты у Клэя были крутые, но это не означало, что он толком умеет снимать. Она нашла кусочек в середине записи, длиной где-то с минуту, на котором она поднималась гладким движением, текла, словно шелк, и выложила его себе на страницу, сеть – к счастью и к сожалению – ловила на отлично:
