А здесь, на заводе, ни слова не выучишь. Кругом все финны, а мастер шпарит по-датски.
— Кто тут агент по охране труда, не знаешь?
— Что-то мне он не попадался.
— А есть в цеху доверенное лицо рабочих?
— Нам не представили, — проворчал Вяйсянен и бросил ветошь в мусорный бачок.
— Тут никто ничего не знает, — заметил Раймо.
— Каждый занят своей работой и держится за место. Видишь, вон те два шведа — они ведь единственные на всем конвейере. Наверно, винтиков в голове не хватает или их осудили на принудительные работы. Потому что нормальные шведы у конвейера не стоят. Вон тот парень уже три года здесь, и все на той же операции. За час устанавливается двадцать таких накладок, а за год шлепаешь их сорок тысяч. Если ты делаешь это хорошо, больше от тебя ничего не требуется. Штампуй часовую карточку при входе, получай получку — и вся недолга.
— Что это Вяйсянен там треплется? — крикнул снизу Ахола. — Смотри, грузовик привез новые планки.
Вяйсянен встал, чтобы взглянуть на блестящие хромированные планки.
— Эти, кажется, хороши. А то иногда и дрянь привозят.
Кофейный перерыв кончился, и Раймо промазал клеем первую машину. Ахола приподнял край резиновой прокладки.
— Гляди-ка, Вяйсянен, как у него хорошо начинает получаться. Вот как научишься ставить накладки, так войдешь в долю с нами по сдельной оплате.
— Черт, пальцы совсем одеревенели, — проговорил Раймо.
— Это так всегда бывает поначалу, оттого что стараешься, жмешь изо всех сил. А тут особой силы не требуется. Вот тут, у верхнего угла, только нажмешь немного — и дальше уже ведешь легко.
— Да, поглядеть, так просто.
— Выходит три минуты на автомобиль. Можно еще выгадать время, если пройти немного навстречу. Ну-ка поставь накладку вон на тот синий кузов.
Раймо схватил хромированную планку, отогнул резиновую прокладку и, напрягая согнутые руки, попытался нажать сплеча. Потом он переменил положение рук и легкими движениями пальцев вдел кромку планки в паз, выдернул ремешок и закрепил планку. Ахола наклонился, проверяя, и, бросив взгляд на мойщицу, которая уже стояла наготове, сказал:
— Здорово сработано!
Раймо, довольный, вытирал руки ветошью. «Ну, теперь должно пойти, черт возьми!» Словно свалив с плеч огромную ношу, он присел на ящик, чтобы перевести дух.
— Передохни, передохни немного, завтра наверняка все пойдет хорошо.
Вяйсянен взглянул на часы:
— Скоро шабаш, и домой.
Ахола бросил куском планки в югослава, который, стоя внизу, под машиной, затягивал болты ведущей оси. Тот засмеялся и показал кулак.
— Можешь пока оттирать потихоньку руки от этой гадости, — сказал Ахола, подмигнув Раймо, а сам поглядел на конвейер, как бы прикидывая в уме, сколько машин еще можно успеть сделать.
Раймо зачерпнул из банки немного белой пасты и стал оттирать грязные, покрасневшие от керосина пальцы. Взвыла сирена, и конвейер остановился. Все стремглав бросились от конвейера в очередь к часам, отмечающим время. Там стоял мастер. Он заметил Раймо и спросил:
— Ну, как идет дело?
— Хорошо, — ответил Раймо по-фински и поспешил за другими в душевую.
На следующий день с утра Раймо сосредоточил все внимание на том, чтобы научиться крепить накладные планки, и до обеда сделал десять машин совершенно самостоятельно. Ахола только поглядывал как бы мимоходом, проверяя результат его работы, и приходил на помощь каждый раз, когда появлялся четырехдверный кузов, у которого надо было обрабатывать окна.
В перерыв Раймо опять взял для всех еду и сидел за столиком, прихлебывая кефир, пока не пришли Ахола и Вяйсянен.
— Завтра перейдешь на сдельную, — сказал Ахола.
— Пока еще очень туго идет. Руки совсем онемели, едва слушаются.
— Ничего, ты быстро привыкнешь.
— А что это за шведская дама, вон там? — спросил Раймо.
— Приятельница нашего Ахола. Он у нее по будням бывает.
— Добрая девица. Как придешь к ней, первым делом угостит.
— Почему она каждый день меняет рабочее место?
— Чтоб не так однообразно было. Это финские женщины как освоят одну операцию, так и вкалывают все время.
— А что ты будешь делать, когда я перейду на сдельную?
— Куда-нибудь поставят. Работа найдется. Там есть такие операции, что работники меняются каждую неделю.
После обеда Раймо попытался было и дальше справляться с работой самостоятельно, но пальцы не слушались и чуть ли не половину планок приходилось за ним поправлять. Ахола все время был готов прийти на помощь.
— Нет, черт возьми, не получается!..
— Сядь, отдохни, а я поработаю, — сказал Ахола.
Раймо посидел с полчаса, но, увидев мастера, проходившего с другой стороны конвейера, встал и, угрюмо сцепив зубы, обработал два автомобиля.
— Хорошо. Хорошо пошло, — повторил Ахола, проверив работу. — А я тебе скажу, это место неплохое. Вот туда вниз, в траншею, я бы не пошел ни за какие коврижки. Они вкалывают все время с запрокинутой головой и с поднятыми кверху руками. Ведь столько болтов надо успеть затянуть.
