Раймо не вмешивался в разговор. Он сидел, подперев рукой щеку, и медленно тянул свое пиво. Смотрел на товарищей, как будто это были чужие, не знакомые ему люди. Опухшие, покрасневшие лица, водка, водка да водка. Все это времяпрепровождение с выпивками порядком ему надоело. «Наверно, дома, в Финляндии, сейчас уже сильные морозы. Что, если отец, шут его побери, свалится пьяный да и заснет где-нибудь в сугробе?» — думал Раймо, отодвигаясь подальше от стола. Приятели заговорили о женщинах, и тут Раймо встал и пошел прочь. Они окликнули его и делали знаки, приглашая вернуться за стол, но он показал на часы и вышел.
На остановке у вокзала было безлюдно. Раймо прислонился к обледеневшему поручню и поднял воротник. Сырой, холодный ветер пронизывал до костей. Вспомнились все холодные зимы, все бесконечно долгие зябкие вечера. Сколько раз, бывало, ему приходилось дрожать и ежиться от холода в школе, на дорожных работах, в армии. Но зато как чудесно потом первые солнечные дни весны вдруг преображали жизнь. «Что бы такое матери купить к рождеству? Может, японские часы, они здесь дешевы. Она хотела коврик на стену, но его лучше купить потом, если они переедут». Два шведа подошли к Раймо и спросили, скоро ли должен быть следующий трамвай, а когда он ответил с финским акцентом, стали выражать свое расположение, произнося по-фински скабрезные словечки. Раймо слушал их, смущенно улыбаясь, пока наконец не подошел трамвай.
Анья решила съездить на рождество в Финляндию и потому просила Раймо провести субботу в Буросе. Раймо протянул было руку, собираясь нажать кнопку звонка, как вдруг дверь отворилась и вышли двое мужчин. Быстро взглянув на Раймо, они с топотом сбежали вниз по лестнице. Ээва, подруга, вместе с которой жила Анья, выскочила к дверям в одном белье и визгливо засмеялась, наткнувшись в коридоре на Раймо.
— Что за танец живота, — проговорил Раймо, скосив глаза на худые ноги Ээвы. Анья выглянула из кухоньки:
— Это ты, Раймо? Входи!
Раймо нерешительно переступил порог. «Неужели эти парни были тут всю ночь?» — мелькнуло у него.
— Что за озорница эта Ээва, сейчас на глазах у всех сняла штаны, — сказала Анья. — Ребята принесли новые кримпленовые брюки, сперли, наверно, где-нибудь, и ей надо было их тут же примерить.
— Бойкая торговля, — проговорил Раймо.
— Кофе пить будешь?
— Если угостишь.
— Ты что, вчера пьянствовал? — спросила Анья, наливая ему кофе.
— Выпил с ребятами. Собственно, мне-то не хотелось, с прошлого раза еще в себя не пришел.
— А я думаю, отчего это Анья вчера весь день словно сама не своя? И даже на танцы не пошла, — подковырнула Ээва.
— Кто же выдержит каждый день на танцы бегать?
— Небось, если бы Рами пришел, пошла бы.
Раймо подвинулся ближе к Анье и легонько погладил ее по спине.
— Что так робко, обними покрепче, — воскликнула Ээва и залилась своим визгливым смехом. Раймо строго взглянул на нее. Анья заметила, что Ээва ему неприятна. Но Ээва была, по-видимому, очень довольна собой. Она закурила сигарету и продолжала без конца болтать что-то о парнях и о тряпках. Тогда Анья встала из-за стола и начала надевать сапоги. «Когда здесь эта Ээва, комната кажется тесной и неуютной», — подумал Раймо.
— Поедем в город, — предложила Анья.
Выйдя на лестницу, Раймо ласково поцеловал Анью в губы.
— Спасибо тебе, умница моя! А то эта Ээва может уморить своими разговорами.
— У нее только и разговоров, что о парнях да о нарядах.
— Такая пустая балаболка, как ты можешь жить с нею?
— Ас кем же еще? Разве тут можно выбирать?
— Да, конечно… — согласился Раймо. Ему стало совестно, что он упрекнул ее.
В автобусе Раймо все ждал, что Анья скажет, узнавала ли она насчет работы у «Альготса» для его мамы, но она рассказывала о рождественских подарках; наконец Раймо не выдержал и спросил:
— Ну так как, найдется работа для матери, если она приедет?
— Да, у нас берут на работу.
— А жилье дают?
— Сейчас пока ничего нет, но, говорят, после рождества должно что-нибудь освободиться. Надо тогда зайти, поспрашивать.
— Как ты думаешь, справится она?
— Ведь другие справляются. Осенью сюда приехала откуда-то из Лапландии старая женщина с пятью детьми, по вечерам они стояли у фабричных ворот все пятеро, дожидались ее.
На автобусной станции какой-то брюнет поздоровался с Аньей. Раймо удивленно взглянул на нее, а она сказала:
— Это один грек, он всегда меня подкарауливает.
Она остановилась у витрины модного магазина:
— Вот такое пальто макси мне бы, пожалуй, пошло.
— Можно купить.
— В Финляндии, я думаю, найдется пальто не хуже.
— Ты поедешь на поезде?
— Нет, меня Партанен довезет на своей машине до Оулу, а оттуда к нам в Пулккила идет автобус.
— Осталась бы ты здесь на праздники.
— Здесь и праздник не в праздник.
— Сказать, что я купил домашним?
— Ну что?
— Матери часы-браслет, а Теуво школьную сумку. Для Эйи не мог ничего придумать и купил коробку шоколадных конфет.
— Лучше бы купил широкий кожаный пояс.
