Каждый раз, когда Анья останавливалась у витрин, Раймо тихонько брал ее руку и тащил дальше, и они шли и смеялись, обоим было почему-то весело. Дойдя до конца улицы, украшенной гирляндами и празднично освещенной, они купили в киоске горячих сосисок с булочкой и медленно пошли обратно, к дому Аньи.
Остаток вечера Анья и Раймо провели вдвоем в комнате Аньи, слушая радио и нежась в постели. Ээва куда-то ушла. Когда на следующее утро Анья провожала его на гётеборгский поезд, Раймо заметил у нее на шее следы поцелуев. Заглянув ей в. глаза, он тихонько спросил:
— Поедем со мной в Гётеборг?
— Нет, не могу сейчас. В январе встретимся. И прошу тебя, не пей лишнего.
Поезд тронулся, и Раймо вскочил в вагон. Он сидел у окна и смотрел на серое, низко нависшее небо, на лес и удивлялся, что почти нигде нет снега, хотя рождество на носу.
Накануне сочельника Раймо ходил в таможню за посылкой из Финляндии, а когда вернулся, увидел у подъезда елку, которую тем временем принес хозяин дома. На лестнице ему встретился Стиг, швед-алкоголик, собравшийся на праздничный вечер, организованный для одиноких. Стиг, размахивая руками, пытался объяснить Раймо насчет этого вечера и звал с собой, дескать, там будет хорошее угощение. Раймо кивал и мотал головой и кое-как сумел сказать, что не может пойти, потому что сам ждет гостя. Стиг поднял шляпу и пожелал доброго рождества. Югослав крутил в своей комнате пластинки так громко, что весь дом гудел, а у шведской четы на втором этаже, по-видимому, шел крупный разговор. Раймо послушал, послушал и пошел в свою комнату.
Открыв посылку, он нашел в ней пакет с домашними пирогами и вложенную записку:
Дочитав письмо, Раймо достал из ящика сверток с пирогами и осторожно положил на стол. Кекс, завернутый в масляную бумагу, наполовину раскрошился. Раймо собрал крошки в рот и вынул рубашку, красиво упакованную, в блестящей рождественской бумаге, перевязанной ленточкой. На дне посылки лежала рождественская поздравительная открытка, которую нарисовал Теуво. «Очень вкусные пироги, — подумал Раймо, набив полный рот. — Но ведь одному не съесть. Что, если пойти и угостить ребят, оставшихся на праздники в бараке?»
С пакетом под мышкой Раймо отправился в барак «Б». В коридоре его встретил Пелтола, уже немного навеселе.
— Здорово! Кто еще остался здесь на рождество? — спросил Раймо.
— Трое нас: я, Ниеминен и Хейккинеи. Двое новых жильцов уехали домой, в Финляндию. А нам деваться некуда.
— У меня тут пироги домашние.
— Ну, черт возьми, тогда я открою бутылку! Эй, Ниеминен, иди водку пить! — крикнул Пелтола и пошел в комнату за бутылкой и стаканами. Раймо развернул пакет с пирогами. Ниеминен вышел из своей комнаты, заспанный, в одном белье.
— Ну, ты и даешь, Ниеминен! Сколько можно спать?
— А что же твоя Анья? — спросил Ниеминен.
— Уехала на праздники домой, — ответил Раймо.
— Ну, ребята, выпьем за то, чтобы проводить рождество дома, — предложил тост Пелтола и первый осушил свою стопку.
Раймо пригубил и стал пить маленькими глотками. Пелтола налил себе снова.
— Важно начать, а дальше уж оно пойдет. Ну, выпьем еще.
— Ешьте же пироги, елки-палки!
— Надо бы съездить за Мийной Вийру, привезти ее сюда на праздники. Да нет, она, наверное, со своим хахалем из Пори, — проговорил Пелтола, как бы рассуждая вслух.
Раймо допил свою стопку и собрался уходить. Пелтола начал приставать:
