— Неужели, черт побери, это грех, если человек заботится о своей семье?
— А где твои друзья шведы? — спросил Раймо.
— Они придут попозже.
— В морду шведов!.. — взвизгнул захмелевший Пелтола.
— Тише-тише, не вздумайте только скандалить, — предупредил Лахтела.
— Да нет, мы же не скандалисты.
В передней послышались голоса. Все повернулись, и Лахтела поспешил объяснить:
— Это, кажется, пришел Хаапала. Он ветеран войны, работает где-то на стекольном заводе, член профсоюзного комитета. Инженеры если смеются над ним, то только за его спиной.
— Здорово, финские львы! — сказал маленький темноволосый человек, показавшись в дверях.
— Заходи, присаживайся.
Раймо сел на груду железа и отхлебнул пару глотков рома из своей бутылки.
— Я считаю, что независимость — драгоценное сокровище, — слегка заикаясь, начал Хаапала.
— Осел священный и драгоценный, — засмеялся Пелтола.
Хаапала продолжал:
— Необходимо, чтобы финны оставались финнами и в Швеции. Хотя я владею шведским языком, я остаюсь и всегда буду финским ветераном войны.
— А шведам плевать на твои идеи, — вспыхнул Лахтела.
— Да-а, но кто ж собаке хвост поднимет, если не сама собака. Мы должны требовать, настаивать.
Саарела пожал плечами:
— Какого лешего мы можем требовать, если мы даже не собаки.
Хаапала посмотрел на Саарела оценивающим взглядом.
— Где ты работаешь?
— У «Вольво».
— Мы ведь все оттуда, — заметил Хейккинен.
— Да-а, конечно, у вас условия иные, это такое огромное предприятие. Но вот мы у себя, на стекольном заводе…
— Ты что, специалист по стеклу? — спросил Пелтола.
— Нет. Но я сказал нашим инженерам, что финские рабочие, которые приходят к нам на производство, ничего не знают об истории стекла, не понимают технологии его приготовления. Вот об истории стекла надо непременно рассказать новым работникам…
— Ай, да ну тебя с твоими рассказами об истории! — перебил его Лахтела. — Финнов в Швеции скоро будет полмиллиона, но их нигде не видно. Многие ли из этой половины миллиона заседают в правлениях, в комитетах, в муниципальных советах?
— Но Центральное объединение профсоюзов Швеции назначило Рантанена ведать делами финнов. Теперь вот уже занялись просвещением.
Лахтела подошел к Хаапала и щелкнул пальцами:
— Теперь начнут отпускать нам просвещение. Мы, финны, сами не можем никого выбирать. Шведы нам подбирают и выписывают священников, учителей, всевозможных господ всех мастей, а потом изучают, как финны проводят свободное время, как прижились и как себя чувствуют! Какой-то ученый муж…
— Хрен они изучают, — перебил Саарела.
— Да, какой-то ученый муж сидит в своем кабинете и обрывает лепестки ромашки, приговаривая: прижились — не прижились, прижились — не прижились… Ведь на их анкеты шестьдесят человек из ста вообще ничего не могут сказать толком.
Лахтела замолчал и, взяв бутылку, хлебнул из горлышка. Ярвинен нервно курил, скривив тонкие губы.
— Приживаться приходится, — заговорил он. — В конце концов, это неизбежно! Ведь возвращаться в Финляндию некуда, да и не стоит.
— Неизбежна только смерть, — заметил Саарела.
Хаапала с важным видом выпил из стаканчика и начал:
— Ты, молодой человек, мастеришь тут свои скульптуры, а я старый демократ и могу сказать, что социал-демократы Швеции добились очень и очень многого. Они провели в жизнь великолепные реформы в пользу рабочих. Подумать хотя бы о том социальном обеспечении, которое есть теперь здесь у нас. А бесплатные школы и медицинское обслуживание!
— Они не бесплатные, — возразил Лахтела.
— Мы же платим за это колоссальные налоги, — заметил Саарела.
— Да, платим. Но тем не менее общество создало таким образом для своих членов невиданную прежде обеспеченность.
Лахтела расхохотался.
— Да, конечно, в своей предвыборной рекламе они расписывают эту обеспеченность. Наслушавшись, люди чирикают, словно воробьи на ветке, мол, все нам дается, все нам дается сверху! На самом же деле трудом рабочих создано и поддерживается все это здание. А они, видите ли, хвалятся, что облагодетельствовали рабочих. И сами рабочие начинают чирикать. И вот уже и мы включаемся в этот птичий хор и тоже чирикаем: обеспеченность, обеспеченность! Зачем же нам-то еще чирикать?
Пелтола поднял над головой кулаки и начал, подражая предвыборному оратору:
— Цель нашей деятельности — обеспечить каждому гражданину достаточный доход. Достаточный доход… К черту все, братцы. Давайте-ка лучше выпьем за День независимости Финляндии…
Саарела взял у Пелтола бутылку.
— Лахтела говорил дело, — сказал он. — Ведь вот у нас, на «Вольво», они даже не пишут по-фински объявления о собраниях профсоюзного комитета, а если все-таки пойдешь на собрание, они там не переводят выступлений. Таким образом они, видите ли, заставляют нашего брата учить язык! А кто не учит, дескать, пусть остается в стороне. А потом председатель Центрального объединения профсоюзов Гейер обвиняет переселенцев в том, что на предприятиях возникают «ненужные волнения».
Хаапала слушал, склонив голову набок, потом поправил галстук и начал говорить:
