Предположим, кто-то высказывает контраргумент: «Разве отсутствие материальных рогов зайца, отрицание — отсутствие рогов зайца — не является существованием отсутствия материальных рогов зайца?» Если вы полагаете логичным, что отсутствие феномена, являющегося объектом отрицания, служит основанием для отсутствия отрицания, то это не одинаковые случаи. Если простая вещь не существует условно, то и невещественность сосуда также не имеет условного существования. Аналогичным образом, если простая вещь не существует абсолютно, то и отсутствие препятствующих вещей не существует абсолютно. Вот о чем здесь говорит [Нагарджуна].
Предположим, кто-то говорит: «Вы, исследующий существование-несуществование вещи, существуете, поэтому и объект исследования, вещь, относительно которой вы анализируете ее существование и несуществование, также существует».
ММК, глава V, шлока 6cd[395]:
Вещь (dngos) и невещественность (dngos-med) — это несовместимые
феномены.
Кто знает вещь и невещественность?
Итак, кто бы ни был тем, кто познает и исследует субстанциональную вещь и невещественность, не избежать трех альтернатив. Если допустить, что он существует как вещественный феномен по собственной природе, то [это случай] «основы характеристики». В случае, если допустить, что он есть невещественность, существующая по собственной природе, то это [случай] «вещь существует». Оба случая были уже опровергнуты. Здесь нет третьей альтернативы для субъекта исследования, поскольку первые две являются взаимоисключающими. Итак, тот, кто проводит исследование, не существуект по собственной природе. Победоносный также сказал:
Любой, кто понимает, что вещи несубстанциональны,
Никогда не будет привязываться ни к каким вещам.
Тот, у кого нет привязанности ни к каким вещам,
Достигнет погружения в беззнаковость
{137}
Сказанное здесь означает, что кто познал, что все вещи не существуют по собственной природе, тот не цепляется ни за какие вещи как истинные — за того, кто проводит исследование, и т. д.
Те, кто пустыми феноменами занимает ум,
Существа, подобные младенцам, вступают на дурной путь.
Слова выражают пустоту феноменов.
Слова учат, что те слова пусты.
У тех, кто мыслями о феномене покоя и высшего покоя
Занимает ум, он никогда не возникнет.
Все дискурсивные мысли — это концептуальные измышления.
Поэтому феномены следует постичь внеконцептуально[396]
Смысл двух строк «Те, кто пустыми феноменами…» не указывает на то, что мысль о пустоте ведет на дурной путь. Но две строки «У тех, кто мыслями о феномене покоя…» указывают на то, что любой, кто занимается мыслетворчеством относительно пустоты, которая есть отрицание, тот цепляется за [нее] как нечто истинное и вступает на дурной путь. Далее, строки «Слова выражают…» имеют смысл указания на то, что учащий пустоте всех феноменов от самобытия также сам пуст от самости: тот, кто опровергает истинность в отношении невещественности, является аутентичным источником, который не имеет истинного существования.
ММК, глава V, шлока 7ac[397]:
Следовательно, пространство несубстанционально,
Не является невещественным, не является основой характеристики.
Не является характеристикой.
Как можно понять из предыдущего объяснения, по причине логической неприемлемости пространство не имеет самосущего бытия ни как нечто субстанциональное, ни как нечто невещественное, ни как основа характеристики, ни как характеристика, — таково заключительное резюме.
