Океан на двоих полностью

Я счастлива слышать отца, видеть его. На миг мне кажется, что он где-то близко. Потом я вспоминаю, что папа умер, сознаю, какую пустоту он во мне оставил. Трудно двигаться вперед, когда тебе не на что опереться.

Тут я подумала о своих детях. О том, как скучаю по ним. Внезапно у меня возникла сильная физическая потребность в них. Это идет изнутри и переливается через край, все смешивается, чувство, захлестнувшее меня, исчезает в других эмоциях.

С тех пор как я стала матерью, я смотрю на свое детство иначе. Мягче, с большим сочувствием. И любуюсь им. Я никогда не жаловалась, никогда не сетовала на то, что пережила, никогда не считала свою жизнь труднее, чем у других. Только ставя детей на мое место, я чувствую страх, грусть, несправедливость. Окружая их любовью, я отчасти утешаю того ребенка, которым была сама.

– А не сходить ли нам сегодня вечером в клуб? – спрашивает Агата.

Она отрывает меня от моих мыслей. Сердце возвращается к нормальному ритму.

– В клуб? Ночной?

– Нет, кройки и шитья. Конечно, в ночной! Сколько лет уже я там не была. Ты как?

Я абсолютно никак. Мне никогда это не нравилось, даже когда обязано было нравиться. Я ходила с подружками и неизменно засыпала на банкетке, несмотря на музыку и сигаретный дым. Я собиралась отказаться, но, как всегда в подобных случаях, вспомнила о причинах, заставивших меня предложить Агате эту неделю каникул, и согласилась.

Я не смогла встать сегодня утром. Это третий такой раз с начала учебного года. Я ставлю два будильника, один – на другом конце комнаты, но все равно выключаю их и сплю дальше. Я могу проспать до полудня, даже больше, когда сознаю, для чего я это делаю. Сон – мое забвение.

К счастью, мама уходит рано, иначе была бы война. Я подделываю ее подпись в дневнике, но чувствую, директор уже начинает задаваться вопросами. Нельзя, чтобы он ее вызвал, потому что, сколько я ни упражняйся, ее внешность подделать не получится.

Я не понимаю, почему я такая. От усталости цепенеют мозги и тело, я не в состоянии ни двигаться, ни думать, все, что я могу, – это спать. И плевать на последствия. Меня оставили на два часа после уроков за то, что я уснула на географии. Я попросила Соню разбудить меня, если учительница заметит, что я дрыхну, но так как я храпела и все смеялись, она меня подставила (в следующий раз, когда у нее застрянет еда между зубами, я ничего ей не скажу).