Именно в такой штормовой день 22 сентября из Кольского залива вышла в боевой поход подводная лодка «Д-3», «Красногвардеец». Море обрушилось на нее сразу же за Кильдинской Салмой. Никому не известно, как обстояло дело с амортизацией и защитой от ударов колесницы Посейдона при его служебных поездках — в северные районы своего царства он людей, видимо, не брал. Что же касается подводной лодки, то ей все положенное в этих случаях отпускалось полной мерой: било и кренило с борта на борт до 25—30°. Волны легко переваливались через палубу, вкатывались на мостик и с сердитым шипением лизали настил.
«Д-3» — старейший подводный корабль флота, один из его первенцев, прибывших на Север еще в 1933 году. Подводники любовно называли свою лодку «наша старушка» и гордились службой на ней. Любовь и гордость за «стальной дом» передавалась от старичков к новичкам. В памятке молодым матросам, написанной ушедшими в запас ветеранами, были и такие слова:
«Когда пробьет час боевой тревоги, наша «Д-3» пойдет в атаку на врага. У партии учимся мы бороться и побеждать… И мы обязательно победим…»
Час этот пробил. Командир подводной лодки капитан-лейтенант Филипп Васильевич Константинов и военком старший политрук Гусаров собрали личный состав в первый отсек для того, чтобы довести задачу на поход. Все с огромным вниманием слушали слова командира:
— Гитлеровцы морем подвозят боеприпасы и людские пополнения горным егерям генерал-полковника Дитла на мурманский участок фронта. Других путей у них нет. Единственная шоссейная дорога, идущая вдоль побережья, имеет малую пропускную способность и всю зиму завалена снегом. Обратным рейсом из Петсамо, Киркенеса и других портов транспорты вывозят в Германию никелевую и железную руду — ценнейшее сырье для военной промышленности. Нам поставлена задача нарушать морские коммуникации немецко-фашистских войск у берегов Северной Норвегии. Командование доверило нам большое дело, и доверие это мы обязаны оправдать. Все ли ясно, товарищи?
Мичман Нещерет, ветеран лодки, плававший на ней на Балтике, встал и сказал за всех:
— Ясно, товарищ командир. Я так понимаю: искать и топить фашистов, а самим борт под чужие торпеды не подставлять.
— В точку попали, боцман. Так и нужно действовать.
Командир ушел на мостик, а комиссар задержал людей еще на десять минут и провел короткую политинформацию о положении на фронтах. На тех, кто впервые видел комиссара Ефима Гусарова, он производил впечатление хмурого, угрюмого, нелюдимого и чем-то недовольного человека. Но внешность была обманчивой. На самом деле у него была добрейшая душа и бесконечная любовь к людям. За три года его службы на лодке подводники отлично изучили характер своего комиссара, любили и уважали его.
Утешительного в том, что говорил военком, было мало. Правда, враг нес колоссальные потери, но все еще наступал и находился на дальних подступах к Москве. Гусаров знает — это-то больше всего и волнует сейчас его слушателей. Об обстановке ему известно не многим больше, чем любому из них, но он говорит с глубокой убежденностью:
— Трудно бойцам под Москвою. Наверное, так трудно, что мы и представить себе не можем. Но столицу они все равно не сдадут и гитлеровцам ее никогда не видать. Вы спросите, откуда я это знаю? Очень просто. Я ставлю себя и любого из вас на место защитников Москвы. Разве бы мы от нее отступили или испугались смерти?.. У фашистов пока техники больше нашего. Со всей Европы собрали… Но и у нас будет техника, обязательно будет и уже есть. А их хваленую авиацию и танки перемелем так же, как того «Фоку», которого наш артрасчет в сопку вогнал.
Комиссар напоминал о случае, который свеж был у всех в памяти. В прошлом месяце «старушка» открыла свой боевой счет. Немцы тогда предприняли один из многих массированных налетов на Мурманск. Четырехмоторный бомбардировщик «фокке-вульф-курьер» пролетал недалеко от стоянки лодки. Комендоры открыли по нему огонь. Разрывы ложились рядом с самолетом. Самолет с черными крестами на крыльях и фюзеляже загорелся и стал падать. От него отделились две фигурки парашютистов. Но и они далеко не ушли, их изловили и взяли в плен моряки на берегу. А «фокке-вульф» разбился о скалы, не успев сбросить на город смертоносный груз.
— Помнить о том, как немцы с неба сшибли, помним, товарищ старший политрук. Только вот нам туда бы, под Москву. Зубами бы грыз врага! Ведь горько же слушать, что они уже на подступах! Особенно тяжело нам. Вот мне, например, старшинам Васе Морозову, Лене Проничеву, Саше Авдокушину. Мы же коренные москвичи, — не удержался, чтобы не высказать накипевшее на душе Николай Тарасов.
