– Ты сказала, что отец у Х’раста. Где это?
– Неподалеку. В его дворце.
– Там много охраны?
– Х’раст первый советник… у него с полсотни людей… Не все из них стражи, есть помощники, гонцы… но все – сильные, владеют и мечом, и луком.
– А у тебя здесь сколько народа?
Р’гади угрюмо помотала головой:
– Нисколько.
– Я видел воинов внизу, в кухне. Они… – начал Одинцов.
– Нисколько! – с отчаянием выкрикнула девушка. – Как ты не понимаешь, глупый дьюв, что Х’раст допрашивает отца по велению эдора и князей из ад’серита! Кто же пойдет против них? Свои бы головы наши люди не пожалели, но за такое… – она задохнулась, – за такое их прикончат с женами, детьми и стариками!
Одинцов полез за пазуху, вытащил увесистый кошель и побренчал монетами.
– Это поможет?
– Ты думаешь, у меня своего золота мало? – Р’гади презрительно сморщилась. – Говорила я отцу, бежим! На Перешеек, в Кинтан, куда угодно! Пока его не схватили, еще стоило бы попытаться… – Она вдруг всхлипнула.
Одинцов взвесил в одной руке кошель, другую положил на ятаган. Похоже, Грим, ветер битвы, был прав, а хитроумный Шараст ошибался: это дело решит сталь, а не золото.
– Вот что, Р’гади, – твердо сказал он, – одевайся, бери свою саблю, дротики и тихонько выводи коней. Двух, я думаю, хватит. Съездим к этому Х’расту, поглядим, что да как… И вот еще что: не найдется ли у тебя секиры? Или, на худой конец, длинного меча?
– Отправишься завтра, Шостак, – сказал Шахов, пристально глядя на лейтенанта. – Да ты садись, садись, не стой столбом. В ногах правды нет.
– Слушаюсь, товарищ генерал.
Шостак осторожно опустился на диван, но даже в таком положении был он не ниже Шахова. Богатырского роста парень! – довольно подумал генерал. Два метра с лишним… А плечи, плечи! Быка поднимет и не охнет!
Еще раз оглядев «ходока», он поинтересовался:
– Гурзо тебя проинструктировала? Насчет возвращения?
– Так точно.
– Ну, хорошо. Теперь меня послушай. Пробудешь там не дольше часа – скажем, от тридцати до шестидесяти минут. За это время ты должен обнаружить Одинцова и обменяться с ним хотя бы парой слов. Ты будешь где-то поблизости от него, на дистанции в двести-триста метров. Выглядит он иначе, чем ты помнишь, но узнать можно. Помолодел, загорел… Тебе показывали его фотографии в молодости?
– Да, товарищ генерал.
– Вот такого и ищи! Заговоришь с ним на русском, он тебя тоже признает. Но на всякий случай первым словом должен быть пароль. Смотря по ситуации, скажешь, или напишешь, или как-нибудь еще изобразишь: «Óдин». Прозвище у него такое: Одинцов – Один… Ясно?
– Ясно.
– Первым делом – Один! А то еще зарубит сгоряча… Мир там не очень дружелюбный, лейтенант. Я вот к дикарям попал… – Шахов поморщился. – Ну, тебя ведь с моим отчетом знакомили?
– Разумеется, товарищ генерал.
– Еще одна вещь, чтобы побыстрей его найти. Может, с ним девушка… Рост небольшой, симпатичная, черноволосая, похожа на наших девиц… европейской расы, я хочу сказать… Особые приметы: ямочки на щеках, веснушки у носа, губы яркие, пухлые. В общем, увидишь, узнаешь!
Шахов прошелся по кабинету, бросил взгляд в окно на заснеженный парк и вздохнул. Вот и зима уже кончается… Больше года пролетело! Но время прошло не зря, нет, не зря… Определенный прогресс достигнут, и если Гурзо не ошиблась со своей гипотезой, перспективы самые блестящие. Ну, поживем, увидим…
Он повернулся к лейтенанту.
– Не знаю, где ты окажешься, Шостак. Может быть, на том тропическом острове, среди дикарей, а может, в айденской столице или где-то еще. Я так понял, что полковник на месте не сидит, изучает ту реальность… Но в любом случае в контакты с местными не вступай. То есть постарайся не вступать, если позволят обстоятельства. Народец там свирепый, им ножиком пырнуть что рюмку опрокинуть. Опять же неизвестно, в кого ты воплотишься, в купца, солдата, дикаря… Дело удачи!
– Мы обсуждали с Еленой Павловной возможные варианты, – произнес лейтенант. – Думаю, в этом смысле я подготовлен.
– Надеюсь, что так. Вопросы есть?
– Есть, товарищ генерал. Что я должен передать? О чем спросить? Какая информация вас интересует?
Шахов снова прошелся по кабинету, бормоча под нос: «Информация… информация… черт с ней, с информацией…» Потом, нахмурившись, сказал:
– Ты, Василий, ни о чем его не расспрашивай. Не настырничай, лейтенант! Что расскажет, то расскажет. Но глаза держи открытыми, опишешь потом всю обстановку, ситуацию, все разговоры слово в слово. Ему можешь передать, чтобы он за близких не тревожился. Я имею в виду эту новую методику Виролайнена, радиус рассеяния и все такое. Вот об этом ты ему скажи. Так, мельком. Больше ничего. – Генерал сдвинул брови, словно о чем-то вспоминая, и добавил: – Ну, если у него проблемы возникли, окажешь полное содействие. Мало ли что!
– С этим я не задержусь, – сказал Шостак и усмехнулся.
«Сейчас тебе будет не до улыбок», – подумал Шахов, поднимая взгляд к потолку.
– Еще одно, лейтенант. Когда ты уйдешь, твой носитель, тот человек, в которого ты на время воплотишься, он… словом, он превратится в безмозглого кретина. Тебе об этом говорили?
– Да.
