Горбачев после 1991 года слетел с политической арены. Он попытался еще раз зацепиться за власть: пошел в 1996 на выборы Президента России. Но итоги этой избирательной кампании оказались для него не просто провальными, а скорее, унизительными: экс-президент СССР получил голосов меньше, чем число подписей, собранных им для регистрации своей кандидатуры. Н.И, Рыжков в большой российской политике остался надолго. В 1995 году уверенно выиграл выборы в Госдуму по одномандатному округу в Белгородской области, получив свыше 50 проц. голосов. Народ знал его и верил ему.
В депутатской группе «Народовластие», кроме Н.И. Рыжкова, оказался еще ряд ярких фигур, которых с полным основанием можно назвать национальным достоянием России. Среди них выдающийся кинорежиссер С.С. Говорухин, ученый-офтальмолог с мировым именем С.Н. Федоров, знаменитый генерал А.И. Лебедь, генерал армии Б.В. Громов, видный региональный политик из Челябинской области П.И. Сумин. Лебедь, Громов и Сумин впоследствии изберутся губернаторами. Особо доверительные товарищеские отношения у меня сложатся с Говорухиным и Федоровым. В те недолгие восемь месяцев, которые я провел в Госдуме в качестве депутата до избрания губернатором Кировской области, мы часто беседовали со Святославом Николаевичем Федоровым по самым острым проблемам, волновавшим страну в тяжелые 90-е годы, по-доброму спорили о сути проводимых реформ. Обычно наши точки зрения по многим вопросам совпадали. Да и сидели мы рядом в зале заседаний, вместе засиживались в парламентской библиотеке. С.Н. Федоров обещал побывать в Кировской области, и мы с ним вынашивали идею создать в столице нашего края филиал его знаменитого офтальмологического Центра. Но нелепая авиационная катастрофа унесла из жизни одного из самых достойных русских людей, талантливого ученого и блестящего организатора медицины. Многое из того, что задумал, он не успел сделать.
Станислав Сергеевич Говорухин, несмотря на вечную свою занятость, в 1996 году почти целую неделю пробыл в нашем крае: он специально приезжал поддержать мою кандидатуру на губернаторских выборах.
Депутатская деятельность свела меня с еще одним замечательным человеком, политиком, крупным ученым-экономистом Павлом Григорьевичем Буничем. Во время учебы в аспирантуре я штудировал его монографии по проблемам экономики и управления народным хозяйством. П.Г. Бунич считался в СССР одним из самых серьезных специалистов в области хозяйственного расчета. Темой же своей кандидатской диссертации я избрал внутризаводской хозрасчет. Поэтому без работ Бунича в понимании теоретических аспектов этой сложной темы просто нечего было делать. Он, образно выражаясь, единодушно считался классиком в этой сфере экономической мысли. И вот живой классик советского хозрасчета, член-корреспондент РАН, избранный председателем комитета по собственности, приватизации и хозяйственной деятельности, стал моим коллегой по совместной работе в Госдуме. Депутатская группа «Народовластие» направила меня для конкретной работы над законами именно в этот комитет. Кроме того, я был делегирован своей фракцией в Европейский парламент, то есть стал как бы дважды депутатом.
П.Г. Бунич предложил в структуре комитета создать подкомитет по банкротству и санации предприятий. В качестве председателя внес на утверждение мою кандидатуру. Дел и во фракции, и в комитете было невпроворот. Но жгла и меня, и других депутатов парламента, выражаясь языком классика, «одна, но пламенная страсть»: состояние топливно-энергетического комплекса страны. В этом вопросе в лице Бунича я нашел горячего сторонника. Еще в начале реформ Павел Григорьевич выступал с критикой т.н. «номенклатурной» приватизации. Указывал на опасность самоустранения государства от регулирования экономикой.
Но самой острой приватизационной занозой продолжала оставаться нефтяная промышленность. В процессе приватизации получилось так, что из двенадцати ведущих нефтедобывающих стран только Россия передала добычу и переработку нефти в частную собственность. Россия в тот период продавала в год около 300 миллионов тонн нефти.
В мировой статистике есть проверенные жизнью расчеты: в государстве, где на каждого жителя приходится тонна нефти и одна тонна зерна, - население живет зажиточно, не существует проблемы бедности. А мы уже два десятилетия не можем вырваться из ее проклятых тисков.
Куда в России идут доходы от реализации нефти, каменного угля и других природных богатств? В комитете мы провели сравнительный анализ: какой доход от нефти получают в бюджет ведущие страны, занимающиеся добычей «черного золота». Выяснилось: в Объединенных Арабских Эмиратах государство берет с тонны нефти 90 процентов дохода, в Норвегии - 82, в США - 60, в России - только 34 процента. А 66 процентов присваивают олигархи. Но и полученный доход не достается стране, а закачивается за границу. Это по-минфиновски стало называться «стерилизацией» финансов.
