– Какая приятная неожиданность, узнать, что у нас с вами, Леонид Павлович есть еще одна общая тема для бесед, – удивился валлиец. – Мадемуазель Бриджид, вы уж простите, что я так давно не бывал на ваших феерических представлениях, дела, знаете ли… Обещаю исправиться! С меня самая большая корзина цветов. Вот на ближайшей опере… Знайте, самая большая будет от меня!
Бриджид, как подобает звезде, не сразу отреагировала на восторги Хьюза, а медленно осмотрела те модели шляпок, что располагались от неё в непосредственной близости, и лишь после этого соизволила обернуться:
– Не трудитесь, почтенный мистер Хьюз. Ближайшую оперу будут давать без моего участия…
– Как? Что случилось? Разве возможно вам найти равноценную замену? – валлиец на глазах превратился из расчетливого промышленника в эмоционального поклонника.
Услужливый юноша без устали подносил к Бриджд все новые коробки, не уставая их открывать. Рассматривая очередную шляпку весеннего фасона, актриса с печалью в голосе констатировала:
– Вот, выбираю себе на память о Петербурге… Я буду скучать за этим городом, за этой сценой, за своими поклонниками… – красноречивый взгляд с такой знакомой искрой устремился в сторону Лузгина, но тот лишь приподнял брови, имитируя искреннее удивление.
– Да… Вы, мистер Хьюз, свою самую большую корзину цветов сможете мне подарить лишь в Лондоне. Вечером я отбываю. У меня новые планы, новое будущее. Мне будет приятно вас там повидать, мистер Хьюз… Впрочем и вас, адъютант, я была бы не прочь повидать, но с вашей занятостью…
– Вот это да! – воскликнул Хьюз. Все ж в его речи частенько проскальзывали интонации, не свойственные высшему свету. – Послушайте, мадемуазель Бриджид, у меня в Лондоне есть один старый знакомый, большой ценитель оперного искусства и очень влиятельный человек, если у вас что-то не заладится, вы смело можете обратиться к нему от моего имени, он не откажет! Лорд Филипп Клиффорд. Только обязательно представьтесь, что вы по моей рекомендации, лорд слывет нелюдимым.
– Мистер Хьюз, как мило… – улыбнулась Бриджид. – Именно по настоянию лорда Клиффорда я перебираюсь в Лондон. Это он составил мне протекцию в опере. Я обязательно передам ему от вас наилучшие пожелания. А сейчас, если позволите, я хотела бы сделать свой памятный выбор в одиночестве. Простите…
Продавец шляпок, удостоверившись, что разговор между господами окончен, увлек свою знаменитую посетительницу в мир парижской моды…
ВОЕННАГО И ПОЛИЦЕЙСКАГО ТЕЛЕГРАФОВЪ ВЪ С.-ПЕТЕРБУРГѢ.
Станцiя Штаба Корпуса Жандармовъ
______
ТЕЛЕГРАММА
№
Подана на ст.
Получена ………………….
К ночи мороз усилился настолько, что даже тулуп со знакомым запахом не спас Лузгина от холода. В Кронштадт он прибыл глубоко вечером и совершенно продрогший. Старик Порфирий, завидев в Ораниенбауме своего недавнего пассажира, предложил скинуть в цене и домчать как ветер, тем более что теперь он поменял кобылу на более молодую и резвую.
Вдоль обводного канала на Большой Екатерининской ровный ряд газовых фонарей своим тусклым светом обозначил контуры нескольких трехэтажных зданий, в которых квартировали гарнизонные офицеры. Дед осторожно тронул свою новую лошадь хлыстом, чтобы и боли ей не доставить, и не дать саням застопориться на мостовой.
– Наконец-то, Леонид Павлович!
Капитан второго ранга Федор Сергеевич Гурьев, куривший на улице уж которую папиросу, встретил Лузгина у входа в офицерский флигель, гостеприимно распахнув руки, будто и не произошло ничего трагического.
Теперешнее положение дел доставляло начальнику минного класса множество хлопот, заставляло писать бесчисленные рапорты и отчитываться на ковре у генерала. Справедливо рассудив, что от него самого тоже многое зависит, Гурьев решил, что должен принять деятельное участие в поиске правды, тем более, что речь шла и о чести мундира. Одно дело – когда запалы пропали по разгильдяйству, по его, командира, халатности, а другое – если злоумышленник имел четкий план и минный класс оказался лишь его частью.
– Ваше справедливое отношение к делу вызывает уважение, Леонид Павлович, – Гурьев увлек адъютанта в сторону первого подъезда. – Вы могли бы подойти формально, и я повторил бы судьбу Завадского. Кстати, как он?
Лузгин поежившись, поспешил не ответить, а пройти внутрь помещения.
– За него не переживайте. Отпущен. Отъедается в Петербурге, но к службе приступит попозже. Это в интересах следствия.
– Да, да… Понимаю… Преступник не должен знать о том, что неоправданно задержанный офицер на свободе, это абсолютно логично, – Гурьев смущенно сжимал свою ладонь. – Значит ли это, что я вне всяких подозрений?
