Стелла предполагала, что Сильван будет среди всадников. Несмотря на то, что ей рассказывали об Охоте и что она видела сама, она надеялась, что найдёт способ приблизить своего Гиппея к его. Все подобные предположения были забыты в тот момент, когда она запрыгнула на спину зверя, который сам подошёл к ней. Прежде чем приехать к бон Дамфэльсам, она беспокоилась, что гиппей может оказаться недоступным для неё, может, так сказать, её не ждать. Однако всё, что ей рассказывали во время их наблюдения за Охотой, указывало на то, что гиппеев всегда было ровно столько, сколько требовалось собравшимся охотникам. Если же кто-то в последнюю минуту решал не ехать верхом, за воротами не появлялось ни одного зверя. Поскольку это было частью её плана – прийти в сад поздно, после того, как Гончие уже ушли, то ни у кого не было никакой возможности перехватить её. Она подошла к воротам, когда её отец садился в седло, а затем скорее почувствовала, чем увидела, как перед ней появился гиппей, вытягивающий для неё свою массивную ногу. Она повторила движения, которые столько раз отрабатывала на тренажёре до автоматизма.
До этого момента все происходило слишком быстро, чтобы она могла всё взвесить и передумать. Затем внезапно острые шипы оказались всего в нескольких дюймах от её груди, сверкая, как смертельные бритвы. Пока она смотрела на них, наполовину загипнотизированная и впервые начинающая испытывать страх, гиппей повернул свою голову и растянул губы в подобии улыбки, улыбки, достаточно похожей на человеческую, чтобы она поняла, что в ней было что-то вроде веселья, что-то вроде презрения, и особенно что-то, похожее на ободрение своего седока. Затем зверь резко бросился вслед за остальными. Стелла ахнула и собрала всю свою волю и концентрацию для того, чтобы держаться подальше от костяных лезвий.
Они проскакали некоторое расстояние, прежде чем ей пришло в голову поискать Сильвана. Сзади все всадники выглядели одинаково. Она не могла сказать, был он там или нет. Всадник прямо перед ней был её отцом. Она узнала его пальто, покрой которого отличался от пальто других охотников.
Все всадники выглядели одинаково. За исключением её отца…
Это был хороший день для Охоты. Хотя лето закончилось, пастбища всё ещё были зелёными после недавних дождей. Фермеры снесли некоторые из старых проволочных заграждений, и те, что остались, были хорошо видны. Впереди, пересекая серебристо-бежевую стерню овсяного поля, она увидела быстро бегущих Гончих, прежде чем стая скрылась за склоном слева от неё. Лёгкий ветерок доносил лай и звук охотничьего рожка. Тёмные фигуры окаймляли вершину холма. Одна из фигур взмахнула шляпой и указала в ту сторону, куда последовал Лис-Фоксен. Стелла направила Гиппея влево, вниз по рощице и ещё раз вокруг, вверх и через гребень холма, коротким обходным путем. С вершины холма она могла видеть, как Лис бежит по пастбищу внизу, низко опустив нос, с пушистым хвостом позади. Затем он проскочил под забором, затем проследовал по длинному бревну и скрылся в роще Фуллера. Она направила своего скакуна через забор к роще, совершив чистый прыжок, присоединившись к нескольким охотникам, уже находившимся там. Хозяин Охоты жестом велел им обогнуть рощу, и она повернула в сторону куда мог убежать Фоксен, оказавшись рядом с канавой.
Она слышала лай собак в роще. Загонщик был там с ними; он повысил голос, называя отдельных собак по имени, подгоняя их. «Баундер, убирайся оттуда. Даппл, вставай, девочка, вставай…»
Затем раздался далёкий крик, рог, и собаки снова подали голос…
Сильван. Он был здесь, рядом с ней, повернувшись в седле, он с нескрываемым обожанием смотреть на неё. Она почувствовала, как вспыхнуло её лицо, и гордо выпрямилась.
Некоторые из всадников отступили. Они скакали всё утро, а сейчас уже был полдень, солнце светило прямо над головой и припекало её шляпку. Лис укрылся в лесу Брента. Хозяин Охоты сделал странную штуку. Он встал на своего Гиппея, как какой-нибудь цирковой акробат, и начал метать вверх какой-то предмет.
А потом… накатила волна чувств. Вспышка чистого удовольствия, пронесшаяся вверх от её паха. Оргазм чистого наслаждения, который, казалось, продолжался, и продолжался, и продолжался.
Сильван тоже это почувствовал. Они все это почувствовали. Это было видно на каждом лице. Каждое тело было пронизано этим, головы охотников подёргивались, челюсти расслабленно отвисли.
Затем, наконец, Загонщик объявил об убийстве, и они повернули назад. Теперь солнце было у нее за спиной. Долгая поездка домой. Даже если бы они поскакали коротким путём, по гравийной дороге мимо старой фермы, обратный путь всё равно был долог.
Когда они наконец вернулись, Стелла чувствовала себя отчаянно уставшей. Отец подошёл к ней и взял её за руку, грубо, слишком грубо, и они прошли через ворота вместе с остальными.
– Что, во имя всего святого, ты здесь делала? – прошипел он, склонившись, его рот был почти у её уха. – Стелла, ты маленькая дурочка!