Маша вспомнила про нарыв, который хирург вскрыл в прошлом году у нее на пальце. Майра в тот осенний день погналась за кошкой, выскочившей прямо перед её носом из-под высоких зарослей травы и кустарника. От неожиданности девушке пришлось даже прикрикнуть и с силой натянуть поводок, чтобы хоть как-то успокоить возбуждённую четвероногую подругу, которая обладала отличным тонким нюхом, но в силу своего возраста была не очень послушна, когда видела перед собой потенциальную игрушку. Пролетев сломя голову за собакой добрых триста метров, Маша поняла, что надо начинать притормаживать, чтобы завершить этот незапланированный марафон. Впереди показались стройные сосны, и ей хотелось избежать столкновения. На шее девушки висела не дешёвая мыльница, а дорогая вещь, которую она долго не могла себе позволить, так как после смерти отца они с матерью вели скромный образ жизни, стараясь жить без долгов. Целых два месяца по вечерам в ресторане она мыла посуду, чтобы заработать деньги на новенький зеркальный фотоаппарат своей мечты. Вот и пришлось хватать первый попавшийся куст, оказавшийся на ощупь шиповником. Раньше он ей очень нравился, но после того случая Маша старалась менять маршрут, когда оказывалась в этом месте, выгуливая свою девочку породы лабрадор-ретривер, безоговорочно слушавшуюся хозяйку с первых дней (конечно, если поблизости не было кошки, то и дело отвлекающей её внимание от выполнения команд).
Майра имела крепкое сложение: крупный череп, мускулистую шею, широкую грудную клетку, сильные конечности, мощные челюсти с мягкой хваткой, короткую жёсткую шерсть с водоотталкивающими свойствами, толстый выдровый хвост и почти спокойный характер. Она была здоровой и озорной сукой шоколадного окраса с глазами тёмно-орехового оттенка. Майра весила чуть больше тридцати килограммов. Собака знала и выполняла одиннадцать обязательных команд, а двенадцатую – «Домой!» – они использовали только в деревне у бабушки Вари, когда приезжали на продолжительные летние каникулы. Майра была последним подарком отца, сделанным незадолго до его смерти, и занимала третью строчку девичьего топа самых родных и близких. Маша любила свою собаку, поэтому быстро простила ей этот эпизод с кошкой, который на неделю вывел её указательный палец из рабочего состояния и чуть не лишил девушку фотоаппарата. Нарыв был вскрыт и забыт, но в память надолго врезались картины того дня. Огромная очередь. Напряжённые взгляды нетерпеливых людей. Какофония звуков – недовольных возгласов, витающих в огромной очереди к хирургу. И этот тяжелый, неприятный запах больных людей, сосредоточенный в одном месте и плавно рассеивающийся дальше по коридору, а через каких-то пять метров превращающийся в абсолютно стерильный. На перевязку она так и не пошла, а перед глазами еще долго стоял лоток с окровавленными тампонами и наиспокойнейшее лицо доктора – для него это был всего лишь один из рабочих моментов нового дня.
Делать было нечего, и, набравшись храбрости, Маша посмотрела маме в глаза и сказала:
– Болит так, что сил нет терпеть.
Татьяна Ивановна взяла телефон, отыскала в нём номер своего брата, который работал врачом скорой помощи. На втором гудке мужской голос ответил. Коротко переговорив с братом, она положила трубку. Взглянув на дочь, Татьяна Ивановна сказала:
– Дядя Андрей сегодня на смене, он скоро заедет.
Через двадцать минут машина скорой помощи подъехала к подъезду. Из нее вылез стройный высокий мужчина средних лет, одетый в медицинскую форму. Войдя в квартиру, он спешно разулся и громко поприветствовал сестру и племянницу. Его доброжелательное выражение лица сменила глубокая озабоченность, когда он увидел бледную Машу, еле стоящую на ногах. Дядя Андрей молча пальпировал живот, уже зная конец этой истории, но он не хотел волновать своих девчонок, поэтому тихим, спокойным голосом негромко сказал:
– Одевайся, Мария, едем сдавать анализы, тут подозрение на аппендицит.
Глава 2
ГОЛУБОГЛАЗЫЙ РОБИН ГУД
