Голова прояснилась, память перестала играть в прятки и подкинула дельное: с полгода назад Лука по своей инициативе внедрил на офисные компы программку-липучку. Дорогая штука. Антивирус ее не видел, но к любым флэшкам и телефонам прилипала намертво, а оттуда расползалась и на домашние компьютеры. Вреда особого не приносила — обычная следилка за экраном. Даже запись не вела, только прямой эфир. Как говорится, всех своих надо держать под неусыпным наблюдением, иначе они быстро станут чужими. Коммерческих упокойных контор, кроме их СПП, в городе еще три, и хорошего сотрудника переманить — это как заказ на подъем внезапно почившего мэра увести. После того, как увели, и внедрил. Отловил того, кто слил заказ, за неделю. И уволил с волчьим билетом.
Сейчас по липучке можно было быстро пересчитать тех из СПП, кто на ногах — наверняка сидят в мессенджерах и следят за новостями, — потому что учетник учетником, но Луке надо знать точно.
Ожидаемо телефоны всех трех фурий были активны — там мелькали окошки мессенджеров, заглавные буквы и ревущие смайлы. Девочки ехали домой.
Лука листнул дальше.
Большинство упокойников, у которых имелись заказы в область, были в пути или вот-вот собирались. Некоторые уже добрались до дома и отписывались по знакомым, сообщая, что целы. Двое сидели в приемном отделении больницы: один вывихнул ногу, второй распорол бок об ограду. Повезло, удрали вовремя — они работали на Никитском, там по полицейским две галки «убыл» в учетнике стояло.
— Чтоб тебя плитой накрыло!
Лука даже протер глаза, подумав, что ему мерещится.
У пропавшей без вести талантливой, но непутевой Князевой, по которой он погоревать толком не успел, мобильник и планшет были вне сети, зато вовсю трудился домашний компьютер. И в поисковую строку вбивалось интересное. Такое интересное, что хоть стой, хоть падай!
Лука точно помнил: Чистиков рассказывал — Настя жила одна. Во всяком случае, узнать о случившейся с некроманткой беде домашним пока было неоткуда. Да и поисковый запрос, если вдуматься, сегодняшней ночи не касался.
А касался он Луки и того, что Лука искренне желал забыть.
Список поисковых результатов медленно двинулся вниз, затем открылась одна из ссылок. На тот самый год. Опять прокрутились строчки, теперь уже с фамилиями.
Лука очень пожалел, что содержимое фляжки закончилось.
Хотелось напиться в хлам. Потому что некто, сидящий дома у пропавшей на Раевском погосте Князевой, усиленно и уверенно лез своими руками в его, упокойника третьего разряда Луки по прозвищу Ромео, темное прошлое.
Точный адрес Насти нашелся в учетнике, благо анкетные данные сотрудников были в прямом доступе.
Руль Лука вывернул так, что скрежетнуло. Внедорожник развернулся через двойную сплошную. Хорошо, он уже ехал в нужную сторону — до Настиного дома оставалось кварталов десять.
Больших трудов стоило удержаться и не выжать из мотора все двести, а ехать на разрешенной сотне.
Дежуривший на одном из перекрестков дорожный инспектор высунулся было помахать жезлом, но разглядел метки на кузове и разочарованно нырнул обратно в салон своего автомобиля.
Упокойников в Усольске не трогали: ни дорожными штрафами, ни коммунальными платежами. Никто не хотел связываться с теми, кому тебя потом в землю укладывать. Вдруг затаят недоброе. По этой же причине сотрудники СПП не любили направо и налево светить удостоверениями: кому охота жить в социальном вакууме? А он стопудово образуется из излишне вежливых соседей, ласковых управдомов и крайне осторожных в своих высказываниях учителей в школе.
Но сейчас неприкосновенность играла только на руку. К Настиному дому внедорожник подкатил уже тихо, особо мотором не рыкая. Лука еще раз сверился с программкой — файл с его прошлым уже закрыли, — перезарядил ругер и выбрался из кабины. Стрелять там, может, и не в кого, но вот поговорить по душам волына поможет.
Кодовый замок на подъезде уступил грубой силе.
Свет на лестнице горел через раз, поэтому хорошая новость, которая выглядела как Настя, в раздумьях топтавшаяся на площадке пятого этажа, вынырнувшего из тени Луку просто не заметила.
Пока он не сграбастал ее за шкирку и не прижал к провонявшей лилиями и мертвечиной форме.
Князева слабо пискнула, заполошно рванулась, но почти сразу узнала и обмякла.
— Лука, а я подъем запорола, — тихо и горестно призналась она. — Меня чуть не размазала филолог.
— Эти такие, они могут, — улыбнулся Лука, чувствуя — хоть что-то в этой жизни, несмотря на происходящее вокруг безумие, остается неизменным: например, Настина манера во всем винить себя. — Ты сказала, что пришла ее «улОжить»?
— «Покласть», — хихикнула Настя и вдруг разревелась.
Вот только слез его форме сегодня не хватало!
В жизни можно жалеть о многом.
