Каин в работе был скуп — ни одного лишнего движения, жеста или линии. Без составов, без глины. Наглядная демонстрация разницы между разрядами. Когда он открыл печать, воздух в комнате дрогнул, поплыл, стал плотнее, и Полине на миг подумалось: а что бы она увидела, обладай хоть крупицей таланта? Что видит ее сын, Павел, смотрящий на невидимые ей сети, которые теперь протянуты от рук Каина к мертвой Лильке? Сама Полина могла только смутно ощущать, как животное ощущает приближение грозы. Весь дар достался Павлу.
А теперь стало ясно — не ему одному.
Лилька не встала. И Котька осталась лежать у нее под боком.
Неудивительно, что первой сообразила бабушка, которая всю жизнь надышаться на Павла и его таланты не могла, все детство водила его по знакомым некромантам, по музеям и архивам:
— Дуреха скрытная! Как же ж мы... кто ж нам теперь расскажет, как они… — и осела на пол, мутно осматриваясь по сторонам. Ища встречные взгляды. Не менее растерянные.
Гоша шагнул, легко поднял бабушку с пола, сказал:
— Уведу, ей не надо тут. Чего уж теперь…
Каин тоже двинулся к двери, хлопнул Павла по плечу, буркнул:
— Я задействую связи, опросим свидетелей, поймаем, если там кто-то еще был. Ты ж знаешь...
Замешкался напротив Полины, хотел что-то сказать, но не выдержал — сгорбился, растеряв весь свой лоск, кивнул и вышел за дверь.
А они с Павлом остались стоять.
Он потом все спрашивал у нее: как так? Как у Лильки получилось скрыть талант? Да не только себя замаскировать, но и Котьку. Котьку-то, которая с рук у дяди Каина не слезала, а уж стоило Павлу приехать — так и по нему лазила, как по Эвересту.
Полина только пожимала плечами. Она не знала как. Да и неважно это было. Какая разница, если теперь придется жить и без дочери, и без внучки?
Павел тогда отказался от кремации. Каину, который предложил, полез бить морду — насилу оттащили.
Все кричал:
— Я ее подниму. Клянусь, подниму. Узнаю, кто убил! Вы же, суки, ничего не можете! Ни свидетелей найти, ни машину эту гребаную разобрать, чтобы выяснить. Ни хера не можете, а хотите ее сжечь, чтоб следов не осталось!
А потом в лицо Каину плюнул.
Полина сына понимала. Не одобряла, но понимала как никто. Молча согласилась на похороны на Раевском, на единый на двоих запаянный гроб, изготовленный по специальному заказу — с максимальной изоляцией от протечек, от тепла, от холода, от сдавливания и еще от тысячи вещей.
