Некромантская чуйка упорно твердила: рядом вторая форма с уклоном в третью. Но поднятый клиент при этом был безобиднее котенка.
Павел что-то молниеносно перекинул из руки в руку и поставил печать на стабилизацию. Клиент скорчился еще больше, точно сам в себя пытался спрятаться, и заныл протяжно:
— Больно! Мамочка! Мааама!
Похоже, для присутствующих такое поведение откровением не стало. Полина очень будничным жестом накинула на плечи второй форме тонкий замызганный плед и тяжело опустилась рядом на землю.
— Что помнишь последнее? — спросила она у клиента.
Лука, готовый к тому, что мертвец ее проигнорирует, ошалел — клиент ответил, все так же воюще, жалобно.
— Снег был. Холод лютый. Жгучий. Я спал, спал. Сугроб. У кума на свадьбе гуляли, хватил лишку. Охолонуть решил…
Клиент торопливо излагал обстоятельства своей смерти. Естественной, к слову. Ну напился, замерз в сугробе — дело-то не удивительное. Удивительным было полное отсутствие агрессии к теплой Полине, которая кутала мертвеца в плед, — тот не рвался ни греться, ни душить. И одновременно чувство опасности продолжало зудеть комаром.
— А сейчас ты как? Имя есть?
— Макаром зовут. Ноги болят. Совсем отмерзли. Я с ног леденеть начал, все проснуться хотел, а никак. Тянуло все, тянуло… Мама! Больно!
— Макар, у тебя все хорошо. Сейчас ты выпрямишься и посмотришь на свои ноги. Абсолютно нормальные у тебя ноги, не синие. Мне ведь виднее. Давай-ка, выпрямись. У кума-то что на стол подавали?
Клиент заворочался под пледом, послушно выпрямляясь:
— Да какой там стол? Времена-то нынче голодные. К бутыли самогона картошку нашли, репу. Рыба была. Да каша с хлебом. Грибки еще. А ноги в порядке, да? Шо ж так больно-то?
— В порядке, — уверенностью в голосе Полины можно было покрывать суда малого тоннажа от коррозии. — Сам посмотри. А какие времена-то? Год какой?
— Так двадцатый, — растерянно пробормотал клиент.
Он наконец уселся, и Полина откинула плед.
Лука мог бы — крякнул от удивления. Ноги у покойника были обычные, человеческие: мужские, волосатые, размера сорок четвертого, с давно не стрижеными ногтями и грязными пятками. Второй форме данные конечности принадлежать не могли никак. То есть Павел смог провернуть обратную метаморфозу — частичную, правда.
