– Об этом не мне судить, – примирительно произнес Рогожкин, – я – не из Москвы, – он оглянулся на сержанта, – давайте сюда запасное колесо. Я его заодно вам поставлю, чтобы вы руки не пачкали… Мне-то уж все равно, – Рогожкин посмотрел на свои грязные ладони, вытер их тряпкой, – а вам ни к чему.
Капитан повелительно покосился на автоматчика:
– Илья, достань запаску из багажника!
Через минуту запасное колесо стояло на машине. Рогожкин проверил его, провернув на домкрате, потом опустил пятку домкрата и снова вытер руки тряпкой. Улыбнулся – приятно было помочь незнакомым людям.
– Вот и все!
– Нет, не все, – холодно, совсем не разделяя настроения Рогожкина и не думая его благодарить, хотя простое «спасибо» не помешало бы, проговорил капитан, свел брови вместе. – Что везете, водитель?
– На память не помню, – продолжая безмятежно улыбаться, произнес Рогожкин, – в бумагах все указано.
– Предъявите бумаги! – бесстрастно потребовал капитан.
– Вот те раз! – с прежней бесшабашной веселостью воскликнул Рогожкин. Он не верил в то, что эти люди за доброе дело «отблагодарят» его злом. – Мне же колонну еще догонять надо.
– Предъявите документы и поезжайте догонять свою колонну, – сказал капитан. В следующий миг тон его смягчился, на крепкий каленый лед глаз наполз туман, взгляд сделался чуть теплее. – Все дело в том, что по ориентировке, в машине, очень похожей на вашу, везут наркотики. Сейчас по всей трассе расставлены посты – мы пытаемся поймать эту машину. Если не мы проверим у вас документы, то проверят другие.
Лицо у Рогожкина суматошно дернулось, в глазах возникла досада – и надо же было ему остановиться! Нет бы проследовать с колонной дальше, а он – нет, проявил глупое благородство, пришел на выручку двум ментам… Тьфу! Правильно гласит библейская истина: содеявший добро подставляй спину для наказания. Чтобы плетями, веревками либо палками малость научили дурака жизни. И это – обязательно. «Ах, дурак ты, дурак!» – мысленно выругал он себя, вздохнул: делать было нечего – придется предъявлять документы.
Под плотную куртку к нему пробрался холод, пополз снизу вверх, достиг лопаток, Рогожкин снова вытер руки тряпкой – движение было машинальным, недоуменным, – спросил с легким сожалеющим вздохом, удивляясь вопросу, который решил задать милиционерам:
– А как же другие посты будут знать, что вы у меня проверили документы?
– Передадим по радиосвязи, – спокойно и сухо ответил капитан, – об этом не беспокойтесь.
Поерзав плечами – попытка избавиться от холода, забравшегося под куртку, успеха не принесла, – и погрустнев лицом, Рогожкин вновь пошел к своей фуре.
Да, действительно, лучше бы он не останавливался! Без напарников своих по колонне, без мрачноватого, скупого на язык Стефановича, без суетливого малютки с лягушачьими глазами Шушкевича, без небритого, колючего, как кактус, Рашпиля ему сделалось одиноко и печально. Ну будто бы он конец света почувствовал. В ушах что-то тревожно затенькало, голову сжала тупая боль.
– Ладно, предъявлю я вам документы, – пробормотал он со вздохом, не поворачивая головы – слышал, как совсем рядом скрипел снег под ногами капитана. Капитан, судя по всему, решил держать его на коротком поводке, и это еще больше задевало Рогожкина: отчего же не верит ему капитан? Неужели его так часто обманывают водители-дальнобойщики? – Единственная моя просьба – проверьте как можно скорее документы и отпустите меня, – попросил Рогожкин.
– Ладно, – спокойно и глухо пообещал капитан.
– А то я и так от колонны здорово оторвался. Разборки теперь не миновать – старшой мне усы обязательно причешет. И лысину заодно. Чтобы не потела.
– Ладно, – вторично пообещал капитан.
Капитан оказался придирчив, он тщательно изучил каждую бумажку, едва ли не на зуб пробуя накладные, а потом потребовал, чтобы Рогожкин открыл фуру.
– Я же опаздываю, товарищ капитан, – с обидой воскликнул Рогожкин.
– Откройте, пожалуйста, фуру, – сухо, лишенным всяких чувств тоном потребовал капитан.
– Вы же документы проверили, расхождений груза с накладными у меня нет. – Рогожкин щелкнул пальцем по бумагам, которые держал в руках капитан. – А, товарищ капитан? Я же опаздываю!
– Откройте фуру, покажите груз и поезжайте себе на здоровье, – капитан был неумолим. Говорил он теперь повышенным тоном.
Сержант, среагировав на этот тон, стянул с плеча автомат, расслабленное лицо его подобралось и будто бы закаменело, глаза сжались, словно сержант уже заглянул в прорезь прицела и приготовился нажать на гашетку. Появилось в его взгляде нечто такое, что заставило Рогожкина замолчать. Он понял, что плетью обуха не перешибешь, и покорно побрел открывать фуру.
Снял два висячих замка, открыл внутренний запор, распахнул двери.
– Вот!
