Это тронуло Рогожкина. Да еще, может быть, глаза – изожженные ветром, усталые, смотревшие на дальнобойщика с надеждой.
– Что случилось? – спросил Рогожкин.
– В колесо гвоздь влетел, прособачил насквозь. А сменить никак не можем.
– Почему?
– Секретку срубать надо, – капитан пнул ногой в колесо, красное, настывшее лицо его сморщилось, – никаким ключом к ней не подберешься, только брать зубилом. Зубило есть?
– Срубить – дело нехитрое. – Рогожкин спрыгнул со ступеньки высокой кабины фуры, подошел к «жигуленку», нагнулся.
Секретка – «секретная» гайка на колесе – стояла старая, проржавела уже насквозь, – и настолько проржавела, что ее невозможно было даже отделить от диска колеса, – если только молотком отбить либо кувалдой. Рогожкин присел, пощупал заскорузлую секретку пальцами. Глянул снизу вверх на капитана.
– Зубило нужно, верно, – сказал, – только срубать ее мы не будем – гайка еще поработает. Мы ее зубилом открутим.
Капитан скупо улыбнулся, развел руки понизу.
– Дело мастера боится. Если можешь открутить – открути.
И нет бы обратить Рогожкину более пристальное внимание на колесо с секреткой, но он не обратил. Только из-за того, что не знал некоторых реалий московской жизни, не знал того, что делается в столичной милиции.
Ну разве можно найти в московской милиции хотя бы одну служебную машину с секретной гайкой на колесах? Да на одни только эти гайки уйдет весь милицейский бюджет. На водку с селедкой ничего не останется. Но Рогожкин об этом не подумал, он вновь сочувственно колупнул секретку пальцем.
– Припеклась мертво! – Рогожкин поднялся, глянул на трассу, а колонны уже и след простыл. Стефанович вел ее ходко, в скорости не уступал даже стремительным иномаркам. Озабоченная тень скользнула по лицу Рогожкина, он посмотрел на капитана – и этим беспомощным стражам порядка хотелось помочь, и своих нельзя было упускать. Рогожкин заколебался.
– Я сейчас, – сказал он и вприпрыжку, словно молодой козленок, добежал до фуры, взял рацию, лежавшую на приборной доске. Вызвал Стефановича.
Голос у бригадира был слабым, трескучим. Колонна уже оторвалась от Рогожкина километра на три, не меньше.
– Чего там у тебя стряслось? – спросил Стефанович.
Рогожкин пояснил. Добавил к тому, что уже сказал:
– Это займет минут десять, не больше. В Кунцеве я вас догоню. Место, где будем разгружаться, я знаю.
– Ладно, – помедлив, разрешил Стефанович. – С милицией ссориться не хочется. Если не добровольно, так они силком заставят поменять себе колесо.
– Это точно, – подтвердил Рогожкин, – много раз на себе испытал. Проверено.
– Но долго не задерживайся, – предупредил Стефанович, – десять минут – это максимум.
Рогожкин отключился. Из инструментального железного ящичка – очень удобного, купленного год назад у военных – достал увесистый молоток с укороченной ручкой и зубило. Спрыгнул на землю.
– Гайка эта еще послужит, – сказал он, прилаживаясь с зубилом к секретке, – мы ее аккуратненько свинтим, а зазубрины, что останутся после зубила, спилим, и секретка будет, как новенькая. Ведь ключ под нее где-то же есть? Есть. – Рогожкин сделал несколько сильных ударов, пытаясь стронуть гайку с места, но та не поддалась. – Керосинчику бы сюда – размочить. Или специальной жидкости для снятия коррозии. У вас, товарищ капитан, такой жидкости нет? А?
– Нет, – капитан опустился рядом с Рогожкиным на корточки.
Рогожкин вновь несколько раз сильно ударил, стараясь сдвинуть гайку, подать ее, стронуть хотя бы на полнитки, но гайка сидела мертво, будто ее приварили автогеном к диску колеса. Рогожкин был терпеливым человеком, умел работать с железом, опять сильно ударил по секретке, сбивая с нее очередной слой окалины, поморщился, словно бил по живому и, закусив нижнюю губу, сделал еще четыре коротких жестких удара.
Терпение и хватка взяли свое – гайка подалась.
Зажав ее пассатижами, Рогожкин изловчился и через минуту вывернул из заржавелой железной норки.
– Вот и все! – объявил он довольно милиционерам. – Как ни сопротивлялась… Напильничек у вас есть? Гайку надо подправить обязательно – уж больно ершистая стала.
– Нет напильника, – капитан отрицательно качнул головой. Глаза у него сделались недобрыми, словно он засек нарушителя закона.
Рогожкин крякнул и сбегал к своей машине за напильником. Ведь если сейчас гайку не поправить, то потом на нее никакой ключ не полезет. А брать снова зубилом опасно – гайка может не выдержать. Он быстро обработал гайку, сдул с нее окалину.
– Неплохо бы литольчика сюда, резьбу смазать – секретка тогда будет работать, как новая.
– А может, этого как раз и не надо? – капитан насмешливо сощурил ледяные глаза.
– Может, и не надо, – охотно согласился Рогожкин, ловко водя напильником по гайке, – а секретка… секреточка – это всегда хорошо. Хрен какой грабитель снимет колесо. Только вот, – Рогожкин потерся щекой о плечо, движение это было доверчиво-домашним, – колеса ныне вроде бы перестали воровать.
– Не совсем, – сказал капитан.
