– Соскучился, – засмеялся Арнаутов. Смеялся он одной половиной лица, а вторая половина осталась печеной, в сложном морщинистом рисунке, печальной и злой. – Сосунок! Пхех! – произнес он довольно и одновременно недобро, покачал головой.
– Не хотите отвечать – не надо, – обескураженно пробормотал Каукалов, отвернулся от старика Арнаутова.
Тот вдруг сказал спокойно:
– Дурак ты, дурак… Когда-нибудь поймешь, какой ты дурак! Ты даже не представляешь, как тебе опасно общаться с Олечкой Николаевной…
Что-что, а это Каукалов представлял хорошо…
Вот совпадение. Именно в эти минуты подполковник милиции Ольга Николаевна Кличевская неожиданно подумала об одном молодом дурачке, которого она нарядила в форму милицейского капитана и бросила с сетью прочесывать большие дороги, озабоченно потерла пальцем правый висок и потянулась к телефону.
У нее был очень уютный кабинет – этакая смесь служебного помещения, обставленного в суровом деловом стиле, и нарядной женской кухоньки: здесь имелось и зеркало, приколоченное к стене у входа, и живописное полотно – мягкий летний пейзаж, вставленный в раму, и календарь с изображением парусника, бороздящего голубую воду океана, на подоконнике стояли цветы в терракотовых горшочках. Все это создавало уютную, почти неслужебную обстановку. Во всяком случае кабинет Кличевской очень выгодно отличался от других кабинетов. К ней даже любил заглядывать на чай один из заместителей министра.
Она подняла телефонную трубку и несколько минут нерешительно держала ее в руке – прикидывала: звонить в Калининград или не звонить. Работал у нее там в ГАИ области один красивый плечистый подполковник – губы Ольги Николаевны тронула легкая улыбка: она вспомнила прошлое, часы, проведенные с этим человеком… Через несколько секунд она уже говорила с Калининградом, с уверенным в себе, обладавшим хорошо поставленным голосом подполковником – начальником отдела областной госавтоинспекции, сообщила ему фамилию, имя, отчество Левченко, наказала, чтобы сотрудники ГАИ не торопились с выдачей ему нового водительского удостоверения.
– Будет сделано, Олечка! – пообещал бравый подполковник. – Нет ничего проще!
– Заодно сообщи своим коллегам, что в Москве на него заведено уголовное дело.
– Это я, Олечка, зарисовал прежде всего. Первым делом. Не тревожься – я все исполню, как надо. В наши края не собираешься?
– Пока нет.
– Жаль, – искренне вздохнул подполковник.
– А ты в наши?
– Тоже нет. Дороги все больше в другие места ведут – в Литву, в Польшу – там кое-какие дела образовались. – Подполковник вновь вздохнул призывно, затяжно, вызвав у Ольги Николаевны истому.
Но она быстро взяла себя в руки, подполковник далеко, в пропахшем морской сыростью Калининграде, а она – в Москве. Зачем зря распаляться?
Закончив разговор, Ольга Николаевна откинулась в кресле, задумчиво побарабанила пальцами по столу, затем набрала телефон старика Арнаутова.
– Выдайте этим юным героям в кавычках гонорар, – приказала она.
– Есть, Олечка Николаевна, – обрадовался Арнаутов. Повод для радости был: раз Кличевская приказывает выдать гонорар, значит, этих проштрафившихся козлов не будут наказывать. Вместе с ними из-под топора выведен и он… – Кому по скольку выдать, Олечка Николаевна? – спросил Арнаутов.
– Старшему – двадцать пять тысяч, напарнику – пятнадцать. Достаточно будет?
– Более чем.
– Хотя следовало бы их наказать.
Старика Арнаутова обдало холодом.
– Ну, молодые они еще, Олечка Николаевна, неопытные. Для первого раза надо простить. Договорились же. – В голосе старика Арнаутова проклюнулись просящие нотки, и Ольга Николаевна невольно усмехнулась: не за ребят переживает дедушка… Боится, как бы и его заодно не наказали.
Кличевская решила немного проучить старика, устроить ему психологическую выволочку. Потянулась за сигаретами и произнесла совершенно чужим, вновь обдавшим старика Арнаутова морозом голосом:
– Не знаю, не знаю… Вообще-то, все должны расплачиваться за свои ошибки сполна. А ходатай провинившихся – в первую очередь.
Что-то душное, давящее толкнуло старику Арнаутову в грудь, он закашлялся и протянул плаксиво:
– Ну, Олечка Николаевна, не за себя же прошу…
Но просил он за себя, и это Ольга Николаевна прекрасно понимала.
А с другой стороны, Арнаутов был нужен ей… Она еще несколько минут поиздевалась над бедным дедом, потом сменила гнев на милость.
– Ладно! Но чтобы это больше никогда не повторилось.
– Не повторится, Олечка Николаевна, можете быть уверены, – старик Арнаутов обрадованно запыхтел, забормотал что-то невнятное. Ольге Николаевне некогда было слушать немощные старческие всхлипы. Да и противно. Она будто бичом щелкнула:
– Ты что-то хотел спросить?
– Да. Орлам этим в Москве надобно сидеть, под рукою, так сказать, или лучше куда-нибудь уехать? Чтобы на глаза какому оперу не попасть.
– Как попадут оперу на глаза, так и выпадут. Нет проблем!
– Ну все-таки, Олечка Николаевна… Береженого Бог бережет. Правильно в народе говорят…
– Ладно. Пусть пока исчезнут!
– Куда?
– Куда хотят.
