Крамер залпом допил вино и бросился на колени перед своей любимой иконой Богоматери.
– Святая Дева Мария! – воскликнул он. – Возлюбленная Матерь Божья, благословением своим отринувшая проклятье Евы… Убей – или избави меня наконец от этого искушения!
Где-то через неделю после нашего возвращения из Страсбурга перед закатом кто-то постучал в дверь лавки, а затем в ворота двора. Я сидела в кухне за столом с невестой Грегора. Мужчин дома не было, они ушли на собрание гильдии, поскольку среди прочих вопросов сегодня должна была обсуждаться предстоящая свадьба моего старшего брата. Мария очень волновалась по этому поводу и попросила меня пустить ее к нам домой, чтобы мы с ней вместе поужинали и дождались папу и Грегора. Я, как и прежде, наслаждалась ее компанией и даже думала, что Мария сможет стать моей лучшей подругой, но в какой-то момент поняла: ни один человек в мире не заменит мне Эльзбет.
– Ты не откроешь дверь? – спросила Мария, когда стук раздался вновь.
Я пожала плечами.
– Кто мог явиться к нам в столь поздний час?
Я лукавила, предполагая, кто это может быть, ведь в нашем переулке раздался конский топот, и затих он прямо перед нашим домом. Если кто-то прискакал к нам на коне, ехал он издалека.
– Есть кто дома? – донесся с улицы зычный мужской голос, в котором слышалось недовольство.
Скрепя сердце я спустилась по внешней лестнице и чуть приоткрыла ворота. В сумерках мне удалось разглядеть коренастого бородатого мужчину, державшего под уздцы фыркавшего коня.
– Вы оглохли, девица? Мне скакуна надо в стойло поставить, он устал после долгого пути! Мастер Миттнахт дома?
– Нет. В чем дело?
Из кожаного футляра на поясе мужчина достал свиток.
– У меня письмо от страсбургского купца Симона Зайденштикера Бертольду Миттнахту.
Я сглотнула. Предчувствия меня не обманули.
– Можете передать письмо мне. Я дочь Миттнахта.
– Мне велели вручить послание мастеру лично в руки.
– Тогда вам придется подождать, пока он вернется с собрания гильдии.
Очевидно, желание отдохнуть с дороги пересилило в гонце чувство долга, потому что он не стал долго колебаться:
– Вот. Доброй вам ночи, девица.
– Спасибо. Да хранит вас Господь.
Закрыв ворота на засов, я побрела в кухню по темной лестнице. На последней ступеньке я остановилась. Я могла просто выбросить это письмо. Как будто гонец и не приезжал вовсе.
– Сюзанна? – позвала меня Мария. – Это ты?
Нет, выбрасывать письмо бессмысленно. Так Зайденштикер еще, чего доброго, явится сюда сам. Мне оставалось надеяться только на то, что он не захочет на мне жениться. В конце концов, купец не обращал на меня особого внимания за ужином, да и утром попрощался со мной довольно-таки прохладно.
– Кто это приходил? – с любопытством спросила Мария, когда я села рядом с ней на табурет у очага.
– Конный гонец из Страсбурга.
– Наверное, привез весточку от того богатого купца?
Я кивнула, глядя на свиток в своих руках.
– Это же замечательно, Сюзанна! Я уверена, он пишет, что хочет на тебе жениться! – просияла она.
В этом-то и заключалась разница между Марией и Эльзбет. Как моя будущая невестка могла так радоваться и улыбаться, когда я уже давно рассказала ей, что не хочу выходить замуж в Страсбург?
Отважившись, я развязала узел на ленте, перевязывавшей свиток.
– Вот сейчас и узнаем.
– Ты читать умеешь?
– Немного.
Сердце выскакивало у меня из груди, когда я открыла письмо и принялась с трудом разбирать вычурный почерк Зайденштикера.
