— Да, да, да, — вразнобой произнесли все, и лишь Дакс почему-то ничего не сказал. Мысленно Ита молила об одном слове, Бонум же выжидал и когда захотел заговорить, наверняка разрушить возможность, Дакс посмотрел на Иту и ответил: — Да.
— Правда значит, хорошо. Нам действительно нужен привал. Ошибкой было не слушать вас до этого, я считал себя одного усталым, но и вы тоже… — Бонум ответил как-то томно. Он всё время переводил взгляд на разных людей. Ита впервые за сегодня смогла найти в нём положительные качества: он влез в разговор, и это вмешательство оказалось нужным, полезным. Больше всего её порадовало и удивило то, что он не спорол какую-то чушь типа “Я здесь командир”.
— Отлично, значит, разбиваем привал — произнёс Бинот. О его существовании Ита почти забыла, а ведь именно он затеял этот разговор. Бонум же продолжительное время молчал, что-то обсуждал у себя в голове, почти беззвучно то-то шептал себе под нос. К несчастью, даже с идеальным слухом Иты услышать это не представлялось возможным.
— Конечно. Только вот где? Не поможешь, Ита? — наконец произнёс Бонум и этим вновь удивил Иту, второй раз за день.
— Ты спрашиваешь у меня? — смущённо спросила Ита.
— Кого же ещё? Не ты ли разбираешься в местностях лучше всех. По крайней мере, в нашем отряде. Я других не знаю, — сказал Бонум. Начал фразу он очень энергично, но вскоре вновь вернулся к медленному, горестному тону и такому же лицу.
— Хорошо, сейчас! — произнесла Ита и сразу же приступила к осмотру местности. Всё осталось как прежде — грязь, слишком открытые поляны и лес. Наконец, она нашла идеал и объявила свой вердикт.
— Вон там, — чётко указала Ита пальцем.
— Это место? Уверена? — произнёс Бонум, который теперь также направлял взгляд туда, где находилась рука Иты, но явно видел не то, что должен был.
— Нет, чуть правее, — сказала Ита.
— Точно? Там же густой лес, негде ставить лагерь и так далее, — произнёс Бонум очевидные вещи и одновременно совершил неимоверную ошибку.
— Я надеялась, что ты не потерял зрение. Там поляна, довольно маленькая. Она скрыта за деревьями, я отчётливо вижу. Мы спрячемся за ними, и если больше не будем… — произнесла Ита, но не успела закончить.
— Хорошо, там и остановимся. — Бонум Иту нагло перебил на важнейшем моменте. Отчего-то этот поступок показался ей надуманным, специальным, но она всё же хотела высказаться.
— Да, хорошее место, — вдруг влез в разговор Дакс, который после своего “да” точил какую-то палку и будто абстрагировался от всех, не слушал.
— Та поляна освящена богом. Мне нравится, — сказал Бинот довольно громко и с непонятной радостью. Смолчал лишь Вус. Он то ли вновь ушёл в себя, то ли считал болтовню теперь бесполезной, то ли следовал постулатам брата. Ита же молчать не собиралась, она бы заговорила, но как только подобная возможность появилась, все вокруг ускорились, перестали слушать хоть кого-то, просто не воспринимали теперь. Лишь Вус продолжал идти медленно. Остальные шли к месту отдыха удивительно быстро, прикладывали все последние силы. Поляна оказалось идеальной в представлении Иты. Именно такую она искала — сплошной пустырь, без единой травинки и запахов. Здесь было видно всё, что происходило внизу, и работало это лишь в одну сторону. Не достигали поляны и страшные, неприятные звуки.
Минут через двадцать развели костёр, несмотря на все предупреждения Иты и прошлые такие же промахи. Огонь — смерть для любого человека на войне. Этот урок ей когда-то дали, его она запомнила легко и теперь считала одним из главных правил, важностью которых её отряд всё время пренебрегал. Конечно, поляна сама по себе скрыта, но это никак не умаляло дыма и света. Проблема только в том, что переубедить соратников было невозможно.
Все товарищи исчезли в пустоте и замолчали, создавали странное ощущение, понять которые не выходило. Лишь Бонум чем-то занимался: вновь проговаривал что-то себе под нос. Дакс стоял, глядел куда-то вдаль, Вус тоже. Бинот выделялся тем, что не молился, а смотрел на всех остальных. Ита не знала, говорит ли он бессвязные слова мысленно, но это давало меньше поводов для злости. Сама же Ита пыталась прийти в норму, успокоиться. Она вновь испробовала всё, и снова помогло лишь одно лекарство. Ита просто точила нож. Это смягчило гнев Иты, но был и отрицательный эффект. Прошедшая битва и сегодняшний ужасный случай придали этим металлическим звукам что-то мистическое, страшное. Они навевали воспоминания о мальчике, которого Ита почти забыла, возненавидела, но не смогла стереть из памяти окончательно. Она всё же не прекращала точить нож — возможно, скоро новая битва, да и успокоительный эффект повыше.
Наконец обстановка пришла в некую норму, все сошлись к костру. Лицо каждого соратника теперь можно было увидеть, но делали они всё то же — ничего. Только Бонум действовал: он встал на пень и заговорил:
