Пока я всё это делал, старался прислушиваться к окружающим звукам, но особого смысла это не имело. На фоне канонады за горизонтом я не уловил решительно ничего. Наблюдение, в том числе и с использованием бинокля, подтверждало это. Вроде бы никто не шёл и не ехал в нашу сторону, во всяком случае – пока.
Хотя этот господский домина был немаленький, окна и двери с тыльной стороны наличествовали, и абсолютно за всем я точно не мог уследить. Кто-нибудь из числа особенно хитрожопых личностей вполне мог прокрасться сюда незаметно. И точно так же некто, достаточно резвый и живучий, вполне мог по-тихому сдристнуть отсюда, пока снаружи и внутри дома шло основное мочилово. И можно было ожидать, что именно сейчас он нёсся к заначенной где-нибудь в укромном месте рации, чтобы предупредить последнюю, ещё остававшуюся в живых декадентку о том, что сюда ходить не надо. Хотя последнее уже сильно отдавало полным сносом башки – ведь напарница на этот счёт совершенно не беспокоилась, количество трупов вполне сошлось с числом первоначально обнаруженных в доме живых, а «коды, пароли, явки» никто из этой красно-чёрной «пехтуры» явно не мог знать. Так что, похоже, зря я заморачивался на эту тему…
Однако всё-таки стоило считаться с реальной возможностью того, что вторая, ожидаемая нами, мамзель может выкинуть подобного рода сюрприз, появившись здесь отнюдь не с шумом и шиком, а вовсе даже наоборот – тихо и с какой-нибудь неожиданной стороны.
С такими вот невесёлыми мыслями я и пошёл к влажно поблёскивающему от росы вертолёту.
Что сказать – S-58, он же UН-34 или CH-34, он же «Си Хорс». Популярная была машинка, их только в Америке не меньше 1800 штук наделали, не считая лицензионных английских. В Штатах они на флоте летали до 1974-го, а в туманном Альбионе их «Уэссексы» и того дольше – аж до 2003-го, ну а в гражданском исполнении отдельные машины и в мои времена ещё иногда летают. Что ещё сказать – ветеран десятка войн, большинство из которых в этой реальности ещё даже не начались (да уже и не начнутся). Довольно большой аппарат – семнадцать метров в длину и диаметр основного, несущего винта примерно такой же.
В целом же этот симпатичный вертолёт напомнил наши «Ми-4», только стоял он не на четырёх стойках, а на трёх – два основных колеса по бортам и «дутик» под хвостом. Отодвинув дверь пассажирской кабины, я заглянул в холодное нутро фюзеляжа. Ну да, всё было пристойно, вертушка явно предназначалась для гражданских перевозок, но мягких пассажирских кресел или особо шикарной отделки салона тут не было. Зато было несколько обтянутых кожей то ли лавок, то ли диванов (хотя, скорее, это походило на банкетки) вдоль бортов. Видимо, как раз в расчёте на 16 человек, которые СН-34 максимально поднимал. А вот загрузкой «всего необходимого» эти красно-чёрные недоросли явно особо не озаботились. То ли поленились, то ли просто «команды не было». На полу пассажирской кабины ближе к хвосту вертолёта лежала упакованная в стандартную зелёную жестяную тару армейская рация с запасными батареями, несколько картонных коробок (судя по всему – с консервами), металлический ящичек с ручкой и бело-красным крестом (явная аптечка первой помощи). А ещё к борту был прислонён хорошо смазанный ручной пулемёт знакомой мне марки MG-42, к которому прилагалось две коробки с лентами. Рассчитывали на то, что при уходе придётся от кого-то отстреливаться? Не оригинально, но хоть что-то…
Снизу-спереди я увидел разные провода и шланги, ведущие к задней части 1525-сильного поршневого двигателя «Райт» (движок на всех модификациях этой машины всегда стоял в носу), а сверху просматривалась примерно метровая прореха между полом и задней стенкой, расположенной над двигателем кабины лётчиков, где можно было различить спинки пилотских кресел с привязными ремнями. По идее, наверх можно было пролезть, протиснувшись между бортом и одним из пилотских сидений, но здесь такой способ использовали в основном на случай аварии.
Поэтому для оценки исправности машины я поступил в точном соответствии с эксплуатационными инструкциями. То есть вылез наружу и забрался на место правого пилота, поскальзываясь на вделанных в борт ступеньках. Сдвинув назад и эту дверь, я не без труда разместился в жестковатом кресле. Осмотрелся – внешне всё выглядело исправным, а топлива и масла в баки, если, конечно, стопроцентно верить приборам (а ничего другого не оставалось), было залито, что называется, под пробку.
Ну, крылья у нас, будем считать, есть. В случае чего километров триста запросто пролетим, а если тут есть какие-нибудь дополнительные баки, то и дальше…
Покинув вертолёт, я взял автомат на изготовку и решил обойти дом с тыльной стороны. Чисто на всякий случай, для очистки совести. Ничего и никого там точно не должно было быть.
