Сжавшись, как пружина, он вытолкнул себя в воздух изо всех сил. В какой-то момент показалось, что пальцы встречают лишь пустоту, но мгновение спустя они всё-таки вцепились в нагретый металл следующих лесов. Прыжок, вновь пронесший его над оградой стройки, показался после всего этого детской забавой.
Довольно прилично срезав и увидев впереди большой участок ровной поверхности, он почувствовал, что может победить – и это помогло отыскать внутри резервы, которых раньше не было. Все мысли о противнике и маршруте исчезли – осталось только движение и свист ветра в ушах. Ландшафт вокруг слился воедино, превратившись в набор цветов.
Он остановился, увидев угловатое сочетание красного, чёрного и белого. В следующее мгновение цвета сложились в новенькую табличку с требованием не играть с огнём в парке. Граница парка была финишной чертой.
Он посмотрел влево и увидел своего приятеля, Ваню Старшинова по прозвищу Сайгак, которого отрядили следить за секундомером. Сайгак смотрел на него, раскрыв рот, левой рукой теребя серебристый амулет с искомым животным. В правой находился секундомер, так и продолжавший отсчитывать время.
Он повернулся направо, увидев своего соперника, пришедшего к финишу на три секунды позже. Тот казался удивлённым, но точно понять было сложно – поза низкорослого незнакомца выглядела очень странно, а лицо на склонённой вбок голове скрывалось тенью от капюшона. Зато, хорошо были видны глаза.
Они светились красным.
...Сергей резко проснулся. Утро ещё не наступило, хотя ночная тьма потихоньку начинала сдавать свои позиции нарождающемуся свету.
Сон, обычно оставляющий после пробуждения лишь туманные образы, на сей раз сохранился в памяти во всех деталях. Потому что не был плодом воображения. Сергей прекрасно помнил тот забег и всё, что произошло после.
Помнил двух человек, поздравлявших его с победой. Первого, эксцентричного миллиардера, знакомого даже Сергею, почти не интересующемуся новостями. И второго, не только незнакомого, но и производящего какое-то чуждое впечатление своей внешностью, манерой двигаться и разговаривать.
Помнил своего соперника по забегу, присоединившегося чуть позже, чьё лицо, покрытое жёсткой бурой шерстью, лучилось дружелюбием, а наполненный острыми зубами рот был растянут в улыбке.
Помнил собственную растерянность, постепенно отступавшую перед любопытством и восторженным ощущением чуда. И помнил предложение, сделанное таинственным человеком. Предложение познакомиться с чудом намного ближе, очутиться внутри него. И, возможно, никогда не вернуться домой.
Сергей посмотрел в окно. Тогда, несмотря ни на что, решение пришло легко. Фанатичные тренировки, поиски острых ощущений, чего-то нового, неизведанного, почти всю сознательную жизнь были для него местом, куда он убегал из квартиры, где жил с родителями и младшей сестрой. Единственным местом, куда он по-настоящему возвращался.
Не потому, что дома было плохо. Дома было нормально. Слишком нормально для желаний и стремлений Сергея, никогда не оформлявшихся во что-то конкретное, и от того ещё более мучительных. Дело было не в музыке, книгах, алкоголе, сексе или наркотиках. И даже не в спорте и боевых искусствах. Дело было...
В чуде.
И в тот момент, увидев чудо перед собой, Сергей потянулся за ним со всей категоричностью и отчаянием своей одинокой молодости. Даже слёзы матери и беспомощная растерянность, абсолютно непривычная на волевом лице отца, почти не поколебали его ураганной, поистине фанатичной уверенности.
Сергей почти никогда не спрашивал себя, правильно ли поступил. Он точно знал, что не мог тогда поступить иначе. И это почти всегда успокаивало.
Поняв, что больше не заснёт, Сергей рывком встал с постели и пошёл к умывальнику. Близилось утро нового дня. Нового дня сказки.
…
Администрация Академии занимала отдельный корпус, двухэтажное здание, не слишком броское, но построенное из крепкого, благородного камня. Сергей был здесь всего однажды, при поступлении в Службу Охранителей – последние бумаги оформлялись в кабинете проректора Ханмельса, коренастого старичка, курировавшего и продолжавшего курировать Службу. После этой процедуры рядовому охранителю совершенно не было нужды появляться в административном корпусе – все текущие вопросы решались в Соландире. Даже Сергей, живущий в Академгородке, никогда не заходил в этот серый, стоявший почти на границе с Патлосом дом – в отличие от зданий прикладных факультетов, здесь не было ничего интересного.
Кабинет проректора Ханмельса находился на первом этаже, слева от входа, но шедший рядом Троэндор, миновав порог, сразу же повернул направо.
- Что, обязательно было мне приходить? – в очередной раз спросил Сергей, сворачивая за гномом на лестничную площадку.
