Предел Изгоев вытянулся вдоль самой стены. Ходили слухи, квартал не страдает перенаселением, потому что безнадежных больных сразу отдают в жертву Змею, и поэтому тварь милует тех, кто выносит мусор и трупы за стену. Но иные утверждали, что те самые безнадежные больные счастливо излечиваются по ту сторону или вовсе превращаются в невиданных зверей. Джоэл впервые задумался, как мало он интересовался всем, что не касалось работы.
Прокаженные видели мир Хаоса, видели, может, и самого Змея. Но никто их не спрашивал, никто не записывал рассказы полубезумных теней в бурых балахонах и зловонных повязках. Они встречались в запретном квартале безмолвными призраками, многие держались за стены ветхих строений, иные неподвижно сидели у порогов, не в силах встать. Кто-то в помутнении рассудка шумно выкрикивал неразборчивые слова.
Джоэл с Ли старались двигаться незаметно и тихо, не наступая лишний раз на помои и обходя жителей. Впрочем, любопытства к вторжению охотников никто не проявил.
«Вот где начинается Хаос. А не за стеной», – подумал Джоэл. Впервые он осознал, как тяжко всем этим людям еще и работать за еду, вынося трупы. Квартал выглядел менее живым, чем даже трущобы, хотя в прошлые века его застроили добротными каменными домиками зажиточных портовых торговцев, которые командовали артелями рыбаков. Теперь же здесь даже воздух оседал на губах хлопьями безвкусного пепла, частичек разложения. Джоэл шумно выдохнул под повязкой, отгоняя от себя ложные ощущения. Все лишь игра воображения, брезгливость, животный страх заболеть. Если они все верно поняли, Рыжеусый ничего не боялся. Впрочем, бунтовщики в трущобах тоже выпустили сомнов, не догадываясь, что их же первыми и растерзают.
– Джо, за что же их всех так? – тихо подал голос Ли. – Вон тот, кажется, когда-то в театре выступал.
Он указал на согбенную фигуру, медленно бредущую вдоль стен. Несчастный несколько раз падал, охал, но поднимался и шел дальше, едва переставляя чумазые босые ноги, на которых ярко проступили следы лепры.
– Это карантин, – вздохнул Джоэл. – Чтобы весь город не заразился.
– Карантин… И рабство! А еще я слышал, некоторые секты говорят, что бог так отмечает людей за их грехи. Бред какой-то.
– Бред, согласен. Насчет превращений так же говорили. Пойдем скорее.
Время в Пределе Изгоев текло как-то иначе, точно его коснулся Хаос, закрутил и вывернул. И солнце словно бы не проникало сквозь иллюзорный бурый туман тяжелых испарений. Запах гниения расползался от стены, запах свалки и заброшенного кладбища. Это только богачам из старинных аристократических фамилий позволялось обретать приют в семейных усыпальницах, оставшихся на территории особняков. Остальные же с детства знали, куда их отправят в последний путь. Даже для сожжения тела требовалось особое разрешение. Кремация считалась тратой бесценных ресурсов.
«Точно как проводники в царство мертвых», – присматривался к обитателям квартала Джоэл. Живых многие напоминали лишь тем, что кое-как двигались.
– Сдается мне, здесь собраны не только прокаженные, но и все неизлечимо больные, которые еще способны какое-то время приносить пользу городу, работая за еду, – задумался Ли, оглядываясь вокруг.
– Это снова крамольные речи, – осадил его Джоэл, хотя внутренне полностью соглашался.
– Здесь никто не услышит, – недовольно отозвался Ли.
– Мы уже пришли, – кивнул Джоэл на двухэтажный дом серого камня, который выглядел приличнее, чем многие: по крайней мере, затворенные дверь и ставни крепко держались на петлях.
– Ну что, «постучимся»? – воодушевился Ли. – Вроде внутри никого. Если там не затаились, поджидая нас.
На всякий случай они обнажили мечи и без лишней деликатности высадили вдвоем дверь, хотя замок оказался крепче, чем они полагали. Внутри глаза не сразу привыкли к сумраку. Помещение первого этажа напоминало захламленный чулан со множеством предметов: на одном столе, который больше походил на верстак, расположились ряды закопченных колб, реторт, спиртовок и перегонных аппаратов. На другом кто-то забыл грязную глиняную посуду после не слишком сытной трапезы. Возле потухшего камина еще вился дымок и аромат еды, а на колышках сушились дырявые носки. В углу же красовался огромный печатный станок, облупленный и явно списанный из-за негодности, но, похоже, ловко починенный Рыжеусым или его подельниками.
– Мы пришли по верному адресу. Он тут живет. Это не точка сбыта, – заключил Джоэл.
– Ай да я! Ай да молодец! – хлопнул его по плечу Ли.
– Да, чутье. Хм, угли еще теплые… Интересно, где хозяин.
– Как же у нас боятся ходить в Предел Изгоев, что тут стало выгодно прятаться контрабандистам! – посетовал Ли.
– Эти крысы всегда были разносчиками эпидемий. Не хуже, чем обычные крысы. В городе, скажем, чумной карантин, суда не пускают, а они нет же, пронесут какой-нибудь товар с зараженного корабля – и прощай, карантин, – зло отозвался Джоэл, вспоминая некоторые познания из истории прошлого Вермело, пока Ли осматривался.
