Сложенные пальцы нервно подрагивали, пока он беспрестанно бормотал слова одному ему ведомых молитв. Джоэл понял: святитель узрел чудо. В его представлении, в канонах его веры. В Вермело каждая секта щеголяла своими чудесами. Джоэлу довелось столкнуться только с омерзительными загадками, а не дивными спасениями и исцелениями. Он помнил, как в приюте сестры Джоэллины им притворно приторным тоном рассказывали о непостижимых и прекрасных делах прошлого. Но Гарф нашел подтверждение правильности своего культа в настоящем.
– Какого еще старика? Как? – ничего не понимал Ли. Он нервно озирался, не находя себе места. Не слишком-то ему нравилось в старом храме, который больше напоминал богатый склеп.
– Я же просил не отпускать его! – зарычал Джоэл, подскакивая к старику. Он едва не ударил со всего маху о каменный алтарь. Захотелось разрубить мечом Нейла Даста слащаво красивую мозаику, над которой так трясся бестолковый святитель Айгрежи. Старик с благоговением раскидывал руки, не переставая чертить ими в воздухе странные знаки.
– Его невозможно было удержать. Он прошел сквозь стену, не открывая дверь. А перед уходом сказал, что не тот, кого я жду, не Бог… но Страж Вселенной. Это был он! Он!
– Ты совсем ума лишился, старик, – сквозь зубы процедил Джоэл, пока Гарф продолжал увлеченно бубнить под нос обращения к сбежавшему нищему.
Ничего не сходилось с рациональной точки зрения, но одновременно некая другая часть иссушенного знаниями разума подсказывала, что святитель не лжет. И даже не безумен.
Джоэл сотни раз отрицал присутствие иных могучих сил, кроме Змея. Только с чего бы? Его раздражали секты, ему не нравились сотни вер в разных богов или одного и того же искаженного бога. Но собственные сны, столкновение с Разрушающими – все это не увязывалось с расследованием. И одновременно неуловимое чутье охотника говорило: все правильно, надо слушать, только так возможно дойти до разгадки.
«Я просто должен уничтожить легендарного сомна, – обрывал себя Джоэл, но одновременно будто откатывался назад в разгадке тайн Вермело. – Однако свидетель сбежал. Хотя какой он свидетель? Чего?»
Джоэл понял с первой минуты невольного знакомства: раненый нищий не готов делиться информацией. Он страдал по-настоящему, без притворства, но одновременно испытывал, взывал к замшелой, подернутой пылью человечности немолодого охотника. Возможно, старухой в черной шали тоже был он, непознанная сила, которая заставила обратить внимание на такую же черную шаль Греты, а заодно вычислить ее подельника, Рыжеусого.
– Пойдем, Ли. Раз уж я решил рассказать тебе все о расследовании, надо показать тебе эти книги.
– Но ты же говорил, что в них не хватает нужных страниц.
– Не хватает. Но вдруг ты что-то увидишь свежим взглядом, – кивнул Джоэл и едва не добавил: «Тебя-то не преследуют видения о Страже Вселенной».
Себе он уже верил через раз. И неизменно возникало гадливое предчувствие неизбежной беды, неотвратимой и обязательной для завершения страшного узора, начертанного не Стражем, а Змеем. Джоэл сморгнул – наваждения подсознания рассеялись, уступив место сырому мраку старого архива ненужных еретических фолиантов. Ли недоверчиво взмахивал масляным светильником. Несколько искр с открытого фитилька упали под ноги и затерялись в перекрестьях каменных плит. Джоэл теперь заметил, что пол в архиве сложен из старых надгробий.
– Поосторожней! Спалишь все к Хаосу! – шикнул он на напарника. Притихший Ли по-детски насупился, но лампу осмотрительно прикрыл ладонью. Ряды книг и свитков давили вековой тишиной сотен непрочитанных букв, множества вышвырнутых на задворки истории знаний. Возможно, праздно бесполезных. В прошлые эпохи философы не меньше глав нынешних сект любили писать трактаты об общих законах природы и бытия. Теперь рассуждали все больше о первопричине обращений: за грехи, за неправильную жизнь, за ненадлежащий распорядок дня, за неумение контролировать потоки энергии ци, за неуплату налогов… Придумать причину старался каждый. Только Джоэл уже заметил: кошмары в Вермело не посещали тех, у кого не осталось совести. Например, отчима Ли или Зерефа Мара.
После этих наблюдений он бы уже не поверил ни единому слову чистеньких моралистов. К счастью, они и не за этим пришли. Книга с историей сект Вермело лежала на прежнем месте, Ли торопливо полистал толстые страницы.
– И ты думаешь, здесь речь о Бифомете Ленце, который сейчас превращается в легендарного сомна и убегает за разрушающуюся стену? – недоверчиво спросил напарник. По рассуждениям Джоэла именно так и выходило.
– Почему бы и нет?
– А по-моему, все сходится на нашей родной Цитадели, – вполголоса отозвался Ли.
– Не все. А только то, что касается Рыжеусого, – осадил Джоэл. Рыжеусый тоже имел какое-то отношение ко всему, что творилось с Вермело в последнее время. Да еще слухи о дирижабле не давали покоя. Чем больше информации Джоэл получал, тем меньше представлял, какое именно дело расследует. Он видел общий катастрофический заговор с участием Умана, судьи Норта и кого-то над ними, скрывающихся в тени.
